главная страница / библиотека / оглавление каталога / обновления библиотеки

Сокровища Приобья. [ каталог выставки ] СПб: «Формика». 1996. [ каталог выставки ]

Сокровища Приобья.

/ СПб: «Формика». 1996. 228 с. ISBN 5-7754-0001-1

 

Каталог.

 

Прим. к Кат. 1: Все размеры в каталоге даны в сантиметрах. ]

 

1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20,

 

21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31

 

75

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


(45/46)

1. Медальон с изображением парфянского царя.   ^

 

Серебро, диаметр 15,8 и 11, высота рельефа 3,3. 1

Парфия, I в. до н.э.

Поступил в 1939 г. (вместе с №2, см. ниже) из музея города Ханты-Мансийска (бывш. Остяко-Вогульск) Ханты-Мансийского национального округа Тюменской области. Обстоятельства, при которых он попал в этот музей, остаются неизвестными. Хранится в Государственном Эрмитаже, инв. №S-284.

 

На овальной пластине в высоком рельефе выполнено (литьё по восковой модели с последующей доработкой резцом) погрудное изображение мужчины в фас. Верхняя часть изображения выходит за очертания пластины, не «вписываясь» в её контур.

 

Пышные волосы, обрамляющие лицо и закрывающие верхнюю часть лба, разделены на крупные пряди, заканчивающиеся спереди локонами-завитками. На волосах узкая диадема-лента, за нею волосы показаны узкими прядками, свободно расположенными и уходящими назад, к темени.

 

Черты лица моделированы резко и уверенно. Круто очерченные надбровные дуги-«брови» сходятся на переносице, глаза выпуклые, верхние и нижние веки обозначены узким рельефным валиком, разрез глаз — с лёгкой миндалевидностью, радужная оболочка рельефно выделена, зрачки слегка намечены, нос длинный, с характерной горбинкой и с заострённой крючковатой нижней частью. Чётко обозначен в рельефе выступающий вперёд подбородок. Рот небольшой. Верхняя губа прикрыта прямыми горизонтальными усами, смыкающимися на щеке с бородой. Борода небольшая, не закрывающая пространство под нижней губой и переходящая на щеках в завитки «бакенбардов». Шея высокая. На шее сложное ожерелье с медальоном в центре (в его прямоугольной рамке — выпуклость, видимо, изображающая камень-вставку), к которому симметрично прикреплены зооморфные украшения (протомы животных, как на парфянских царских гривнах, но в проекции сверху) и далее спиралевидный «жгут» (тоже как на гривнах).

 

Кафтан с треугольным вырезом спереди (запахнут справа налево), отороченным широкой орнаментальной каймой, состоящей из двух полос (внутренняя заполнена расположенными в ряд, с интервалом, нашивными «розетками»-бляшками, внешняя — ступенчатыми зубцами). Орнаментальные полосы из таких же «розеток»-бляшек помещены также на плечах и на рукавах Остальная поверхность кафтана покрыта крупными «точками», возможно, воспроизводящими рисунок ткани.

 

На краю пластины, обрамляя поле, идёт рельефный «жгут»-плетёнка из двух рядов косых насечек, расположенных под углом («ёлочкой»). В верхней части (по центру, за головой) край медальона образует прямоугольный плоский выступ с горизонтальной прямоугольной прорезью (отверстие для подвешивания). Край медальона утончающийся и даже слегка приострённый.

 

Сопоставление с портретами парфянских царей (главным образом на монетах) позволяет с уверенностью утверждать, что на медальоне изображён один из царей Аршакидской династии (диадема, а также кафтан и ожерелье), но точно определить его имя (при всей характерности черт лица) — задача, видимо, невыполнимая. К.В. Тревер считала, что это Митридат III (57-54 гг. до н.э.), Р.В. Кинжалов, которому принадлежит первая публикация медальона, сопоставлял его с изображением царя на тетрадрахмах Готарза I (92-80 гг. до н.э.) Судя по иконографическим деталям костюма и прически, медальон можно датировать в пределах 80-30-х гг. I в. до н.э., а черты лица на медальоне сопоставимы с портретами на монетах не только Готарза I и Митридата III, но и — с такими же основаниями — Фраата III (около 70-57 гг. до н.э.) и Орода II (57-38 гг. до н.э.), в зависимости от того, какие типы и даже экземпляры взять для сопоставления. В целом изображения парфянских царей вполне индивидуальны и опознаваемы в рамках официального портрета на монетах, когда их сравнивают друг с другом, но при переходе от нумизматических материалов к иным категориям памятников возникают значительные трудности с идентификацией персонажей, оставляющие слишком большой простор для субъективных оценок (похоже — не похоже).

 

Судя по ушку с прорезью, медальон, видимо, предназначался для подвешивания, т.е. использовался как самостоятельное художественное изделие, но чаще в это время пластины такого рода с различными изображениями служили как вставки-медальоны (например, в дно чаш) или в качестве лицевой стороны фаларов.

 

О вторичном использовании медальона — уже в Приобье — сведений не имеется. Нет достаточных оснований прямо связывать этот медальон с находкой в Приобской тайге «во время гражданской войны» становища остяцкого идола, где было много «старинных» изделий из золота и серебра и

(46/47)

монет (рассказ об этом — со ссылкой на Г.В. Птицына — упоминает К.В. Тревер), но в принципе новая роль медальона как принадлежности одного из местных святилищ представляется вполне вероятной. Следы починки (часть его была отломана и затем прикреплена снова) могут относиться и к досибирскому периоду в истории этой вещи.

 

Есть сведения о ещё двух аналогичных парфянских медальонах (но бронзовых?), также попавших на север Сибири.

 

Литература: Кинжалов 1959, с. 197-204.

Е.З[еймаль].

(Открыть №1 в новом окне)

(47/48)

 


2. Медальон с изображением богини-охотницы.   ^

 

Серебро, накладная позолота, свинец, (заливка с оборота для утяжеления). Диаметр 9,2 и 9,8, высота рельефа 2,6. Бактрия-Тохаристан (?), II-IV вв. н.э.(?).

Найден в 10 км от Истяцких юрт, в 170 км от Тобольска, в 1886 г. при случайных земляных работах «в густом сосновом бору». Какое-то время после обнаружения этот медальон стоял у крестьянина-находчика в божнице в качестве «ангела».

Государственный Эрмитаж, инв. №S-77.

 

На круглой пластине чеканом с оборота выполнено поясное изображение женщины в фас, держащей в левой руке сложносоставной лук (в поле медальона — только верхняя его половина).

 

Шапка волос (по выражению К.В. Тревер, «наподобие парика»), закрывающая уши и верхнюю часть лба, разделена посередине слегка намеченным прямым пробором, по сторонам которого — по спиральному локону-завитку; остальные пряди показаны уходящими назад линиями (выполнены, как и многие другие детали на этом медальоне, чеканкой с лицевой стороны); слева и справа свободно ниспадают вперед длинные спирально завитые локоны-«косицы».

 

Лицо полное, лоб низкий, надбровные дуги резко асимметричны. Глаза широко раскрытые, радужная оболочка выделена рельефом (прочеканена с лицевой стороны). Нос утолщённый и слегка приплюснутый в нижней части. Шея тяжёлая, моделирована условно (массивом).

 

Закреплённый на левом плече застёжкой-фибулой хитон передан условными крупными складками; правое плечо обнажено; на груди перекрещиваются широкие ленты перевязи, орнаментированные «волной» (этот узор тоже прочеканен с лицевой стороны). Изогнутые складки и рельефные линии в нижней части изображения, похоже, результат попытки мастера показать развевающийся край плаща, который, видимо, имелся на использованном им прототипе. На обеих руках изображены широкие (скорее всего металлические) браслеты, как бы состоящие из вертикально удлиненных прямоугольных секций, разделённых диагональю на треугольники (в каждом треугольнике по точке — «перлу»).

 

Положение рук (особенно левой) показано с нарушением анатомической достоверности. Правая рука, согнутая в локте и поднятая над плечом, протягивается к не вполне понятному предмету, который виден слева от головы, на уровне уха. К.В. Тревер полагала, что это «рукоять меча с отогнутым расширяющимся верхом и узором из поперечных точек» (Тревер, 1940, с. 62), но (учитывая, что в левой руке лук) правая рука, скорее, показана в жесте извлечения стрелы из колчана, обычно висевшего на правом плече за спиной. Мастер, изготовлявший медальон, или неправильно понял изображение на том прототипе-образце, которому следовал, или сознательно внёс в него свои «коррективы». В любом случае изображённый предмет — явно не стрела и не верхняя часть колчана, но и для расположения меча (если следовать К.В. Тревер) — место совершенно неподходящее.

 

Принадлежа к хорошо известному для эллинистическо-римского времени типу рельефных пластин-emblemata, данный медальон явно следует какому-то прототипу с изображением Артемиды-Дианы, хотя и воспроизводит его со значительными отклонениями.

 

К.В. Тревер, сопоставляя богиню-охотницу на этом медальоне с изображениями Артемиды на монетах греко-бактрийского царя Деметрия, считала, что время изготовления медальона «следовало бы определять первой третью II в. до н.э.» (Тревер, 1940, с. 64). Такая датировка представляется сейчас неоправданно ранней, поскольку:

 

1) монета Деметрия не может считаться прямым прототипом для этого медальона (даже если не принимать во внимание неизбежный — и весьма количественно неопределённый — хронологический разрыв между образцом и повторением);

2) широкое проникновение на эллинистический Восток пластин-emblemata и иных памятников этого круга археологически засвидетельствовано не ранее I в. н.э. (набор слепков из Беграма, фалар с изображением Диониса из Душанбе, фалар с крылатой богиней из клада в Мир Заках и др.);

3) черты лица и причёска, очень далеко отстоящие от собственно эллинистических образцов или прямых подражаний им (ср. фалар из Душанбе), могут рассматриваться только как работа какого-то местного восточного мастера, скорее всего — из широко очерченного индийско-бактрийского (или более узко — гандахарского) региона, что совершенно исключает использование для датировки эллинистическо-римских прототипов в качестве termini ad quern.

 

Предположительно (с учётом споров вокруг кушанской абсолютной хронологии) медальон можно датировать II-IV вв., а представленная на нём богиня-охотница могла в бактрийско-индийской среде восприниматься как изображение богини Наны, владычицы животного мира, которая на золотых монетах кушанского царя Хувишки изображалась с большим сложно-составным луком в левой руке. Другой атрибут-определитель этой богини в кушанской монетной иконографии — жезл с

(48/49)

навершием в виде протомы львицы, который обычно она держит в правой руке. Если принимать предлагаемую датировку и отождествление богини, то не следует ли понимать непонятный предмет на этом медальоне (над правым плечом) как явно неудачную попытку мастера дополнить традиционную схему эллинистического прототипа таким жезлом, очень важным для иконографии кушанской «госпожи Наны»?

 

По сведениям Н.А. Лыткина, медальон был найден вместе с большой группой древних металлических изделий, среди которых был крупный медный котёл, два железных шлема конической формы, бронзовые диски диаметром от 7 до 11 см (из них 51 без изображений, с отверстиями для крепления, и 28 с вырезанными изображениями «всадника, бобров, птиц, лошади и др.»), круглое «орнаментированное зеркало из сплава с ушком, бронзовые вырезные пластины в виде птиц, всадников, бегущих волков и др.».

 

Литература:
Лыткин, 1890, с. 6-9, 13;
Тревер, 1940, с. 61-64, табл. 12.

Е.З[еймаль].

(Открыть №2 в новом окне)

(49/50)

 


3. Овальная ажурная пластина с изображением трёхголового воина.   ^

 

Бронза. 13×9,5.

Западная Сибирь, I-III вв. н.э.

 

Найдена в г. Салехарде во время строительных работ в 1970 г. Хранится в Ямало-Ненецком окружном краеведческом музее, г. Салехард, инв. №ОФ 1120/9.

 

Нижний конец обломан. Пластина овальной формы. В рамку, образованную псевдовитым кантом, вписана стоящая на расставленных ногах фигура воина в коническом шлеме. Из-под шлема на плечи спускаются косы. На плечах воина ещё две головы, также в шлемах. Руки опущены вдоль тела, «оплечья» выполнены в виде голов животных. Их пасти обращены к груди воина, на которой нарисована человеческая фигура с коническим шлемом на голове. Пластина отлита в плоской односторонней форме, наружная поверхность слегка заполирована, внутренняя не обрабатывалась, литейные швы не зачищались. Образ человека с пастями зверей по сторонам неоднозначен. Неоднозначность фантастических образов вообще является характерной чертой ранних этапов бронзовой пластики Урала и Западной Сибири: встречаются изображения с двумя зверями и без рук (кат. №7).

 

Пластина принадлежит к огромному массиву бронзовой художественной пластики, появившейся на территории лесного Приобья в начале раннего железного века, которая скоро стала массовой, всеобщей, надэтничной в культурах обширного региона Прикамья и Западной Сибири. К этому кругу вещей относятся небольшие (до 20 см) литые изделия, передающие образы птиц, животных, человека и фантастических человекоподобных существ в различных вариантах и сочетаниях. В литературе употребляются несколько названий: шаманские образки, западно-сибирское культовое литьё, звериный стиль и т.д. Различные по художественным и сюжетным особенностям локальные варианты к концу I тыс. до н.э. оформляются в единый стиль. Для него характерна выработка сравнительно небольшого количества строго канонизированных иконографических типов: хищная птица с одной-тремя головами, изображённая в фас с распахнутыми крыльями; медведь в двух-трёх позах, стоящие в фас одна, две или три человеческие фигуры, а также тщательная обработка поверхности, петли для крепления, наличие небольшого набора орнаментальных мотивов: так называемый «кант из перлов» — выпуклые кружки или овалы в углублённом желобке, вертикальные овалы в углублённом желобке, псевдовитой кант, вертикальные, горизонтальные и наклонные валики. В это время появляется и оформленный в тех же канонах металлический убор — поясные застёжки, нашивные бляхи, рукоятки ножей и т.д.

 

Ажурные пластины, подобные представленной на выставке, со сложными многокомпонентными композициями, отлитые в плоских формах и необработанные после отливки, без приспособлений для крепления, наиболее характерны для Приобского литья V-III вв. до н.э. Они встречаются и в более поздних комплексах, но, возможно, в качестве древних раритетов. Пластина (кат. №3), несмотря на свою очевидную генетическую принадлежность к этому массиву изделий, имеет ряд черт более позднего происхождения: изображения конических шлемов появились около рубежа эр (Чиндина, 1984, рис. 35.1), псевдовитой кант встречается на изделиях с I-III вв. н.э. По-видимому, несмотря на общую архаичность облика, пластину можно датировать I-III вв. н.э.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №3 в новом окне)

(50/51)

 


4. Рукоять ножа.   ^

 

Бронза, литьё. 10,2×2,7.

Таёжное Приобье, первая половина I тыс. н.э.

 

Передана в музей Б.М. Байченко. Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея, г. Салехард, инв. №ОФ 1108.

 

Рукоятка отлита в объёмную двустороннюю форму с сердечником, тщательно, до зеркального блеска отполирована. Выполнена в виде овальной в сечении трубочки, завершённой фигурой пушного зверя, скорее всего соболя, грызущего голову оленя. Фигурка орнаментирована глубокими желобками, подчёркивающими лапы зверя. Собственно рукоять сплошь покрыта меандровый узором с кружками-перлами внутри меандров. Внутри рукояти сохранился фрагмент железного черенка ножа.

 

Рукоятки ножей с зооморфным навершием стали обычными и даже массовыми в IX-XII вв. н.э. Строгая каноничность их оформления демонстрирует давно сложившийся стандарт. Между тем подобные изделия ранее IX в. немногочисленны. Композиция, завершающая декор рукоятки, а именно, пушной зверь с длинным хвостом, грызущий оленью голову, встречается в резной кости Усть-Полуя (Мошинская, 1965, табл. 87). Дата городища Усть-Полуй в настоящее время нуждается в уточнении, но во всяком случае не позднее III-IV вв. н.э. Меандровидный орнамент с двумя-тремя точками характерен для изделий первой четверти I тыс. н.э., в частности, для кельтов и панцирных пластин. Исходя из этого, рукоятку можно датировать первой половиной I тыс. н.э.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №4 в новом окне)

(51/52)

 


5. Поясная застёжка с изображениями медведя в жертвенной позе.   ^

 

Бронза, литьё. 9,4×6,3.

Таёжное Приобье. II-V вв. н.э.

 

Найдена в поселке Халасьпугор Приуральского района. Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея, г. Салехард, инв. №ОФ 1120/4.

 

Щиток застёжки арочной формы, ажурный. Композиция декора строится из двух горизонтальных рядов медвежьих голов, между которыми — стилизованное изображение медвежьих лап — так называемая жертвенная поза, медведь лежит головой на лапах. Так укладывали шкуру медведя с головой во время жертвоприношения на медвежьем празднике у обских угров. Ряды разделены бордюром из двух псевдовитых жгутов, между которыми расположены выпуклые кружки. Приёмник застёжки оформлен в виде двух псевдовитых жгутов, конец его обломан, по-видимому, ещё в древности. На обороте щитка петля для крепления к поясу. Застёжка отлита в плоскую двустороннюю форму с элементами рельефа, наружная сторона полирована.

 

В приобских комплексах начала нашей эры (погребения и клады) появились металлические вещи прикамского происхождения — свидетельство о каких-то контактах населения по обе стороны Урала. Небольшой по количеству импорт произвёл, тем не менее, переворот в местном бронзолитейном искусстве. Появляются местные подражатели привозному металлу. Одной из наиболее ярких черт комплексов прикамской пьяноборской культуры первых веков нашей эры были так называемые эполетообразные застёжки — бронзовые литые поясные пряжки довольно крупных размеров, похожие по форме на эполеты. Основу их составляла круглая бляха с концентрическим орнаментом и рядом выпуклых кружков вдоль края, от которой отходили несколько «жгутов», заканчивавшихся крючком. На основе этого стандарта в Приобье была выработана целая серия вариантов; от «классической» по форме эполетообразной застёжки, отличной от образца только одним, но крайне важным элементом — изображением медвежьих голов, до зооморфных застёжек, декор которых строится по совершенно другому композиционному принципу, сохраняя от прототипа лишь «жгуты» и крючок. Застёжка (кат. №5) относится к одному из далеких от прототипа вариантов. Точных аналогий ей пока не известно, но принадлежность к серии — несомненна. О дате изделия можно говорить только очень осторожно: скорее всего не ранее II в. н.э., поскольку прикамские прототипы, достаточно далекие иконографически, датируются I-III вв. н.э., и вряд ли позднее V в., так как с VI в. известны пояса, застёгивающиеся на пряжку с подвижным язычком.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №5 в новом окне)

(52/53)

 


6. Пластина в виде распластанной фигуры животного.   ^

 

Бронза, литьё. 8.1×3.6.
Таёжное Приобье, вторая половина I тыс. н.э.
Передана в дар из Овгортской школы-интерната. Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея. г. Салехард, инв. №ОФ1064.

 

Пластина отлита в плоской односторонней форме, наружная поверхность полирована, левая задняя лапа не получилась при отливке из-за недолива металла. Пластина выполнена в виде распластанного животного, лапы прижаты к телу, позвоночник изображён в виде вертикального канта из овалов, показаны «рёбра». Голова животного передана очень схематично, обрисованы только два круглых глаза. Определить видовую принадлежность невозможно.

 

Изображения животных в распластанной позе как бы со спины с показом скелетной структуры встречаются в металле обских угров с V в. до н.э. до этнографической современности. У современных деревянных антропоморфных идолов хантов часто делается голова с двумя круглыми глазами без детализации остальных черт. Поэтому датировать вещь, найденную к тому же вне комплекса, очень трудно. Единственная деталь, которая может дать какие-то хронологические ориентиры, — кант из овалов. Подобный орнамент довольно редок, зафиксирован на некоторых изделиях второй половины — конца I тыс. н.э., например, он есть на зооморфной подвеске из Сайгатинского могильника (раскопки Л.М. Тереховой).

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №6 в новом окне)

 

(53/54)

 

 


7. Овальная ажурная пластина

с изображением воина,

фланкированным двумя фигурами животных.   ^

 

Бронза, литьё. 7,8×6.

Западная Сибирь, V-VIII вв.

Происходит из поселка Кушеват (коллекция Василенко). Хранится в Ямало-Ненецком окружном краеведческом музее в г. Салехард, инв. №ОФ 1120/34.

 

Пластина овальной формы, рамку которой образуют два зверя, обрамляющие фигуру стоящего в фас воина в сферическом шлеме с надглазьями и наносьем. Рук нет, на груди нагрудник-панцирь, на талии наборный пояс. Звери над головой соприкасаются разинутыми пастями, их лапы упираются в бока человека, хвосты сплетены под его ногами, позвоночник трактован в виде канта из овальных перлов. Уши зверей одновременно являются петельками для подвешивания. Наружная поверхность полирована, внутренняя заглажена, правый верхний угол обломан.

 

Композиция — человек, фланкированный двумя зверями, — нередко встречается в искусстве бронзовой пластики Приобья эпохи железа. Варьируются животные — звери типа соболя или куницы, иногда бобры. Центральная же фигура выполнена всегда в одном и том же каноне — в фас, на расставленных ногах, с признаком мужского пола. Могут изображаться различные реалии: панцири, наколенники, пояса, оружие, различные шлемы. Близки к этой пластине изображение из Холмогорской коллекции (Сургутское Приобье, хранится в фондах Уральского университета) IV-V вв. н.э. и кольцевидное изделие из комплекса могильника Барсов Городок (VIII-IX вв.).

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №7 в новом окне)

(54/55)

 


8. Навершие в виде головы оленя.   ^

 

Бронза, литьё. 9,6×5.

Таёжное Приобье, VIII-X вв.

Происходит из Нанто, р. Юрибей (коллекция Василенко). Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея, г. Салехард, инв. №ОФ 1120/25.

 

Изделие отлито в объёмной двусторонней форме с сердечником, поверхность полирована. Навершие состоит из круглой в сечении втулки, увенчанной головой оленя с ветвистыми рогами. Втулка гранёная, на нижнем краю три рельефных валика. Голова животного вполне реальна: глаза миндалевидной формы, под глазами желобки, по-видимому, имитирующие шерсть зверя, абрис морды с крупными круглыми как бы раздутыми ноздрями характерен для оленя, пасть полуоткрыта. Рога с отростками направлены вперёд, уши прижаты к шее.

 

Функция подобных изделий неизвестна, так как ни одно из них не было найдено в ситуации, проясняющей их назначение. Очевидно, что это навершия каких-то предметов, типа жезла или плети. Есть несколько близких аналогий: навершие в виде головы лося происходит из могильника Барсов Городок (раскопки К.Г. Карачарова). Ряд общих признаков: гранёность, реализм передачи голов животных при общей вытянутости пропорций, способ изображения глаз и т.д. — позволяет говорить не просто о принадлежности к одной группе, но и об особо тесной близости этих предметов между собой. Необходимо отметить ещё один принципиальный момент — все навершия выполнены в виде голов оленя или лося, т.е. травоядных, тогда как обычно навершия украшали изображения крупного или мелкого хищника, будь то зверь или птица. Повидимому, это связано с отличной от прочих функцией и семантикой наверший в виде головы оленя. Навершия из Сургутского Приобья встречаются в самых ранних комплексах могильников Сайгатина и Барсовой Горы, которые датированы концом VIII-X вв. н.э. В более поздних могилах подобных вещей не обнаружено. По этим аналогиям, по-видимому, можно отнести время бытования наверший в виде головы оленя также к VIII-X вв.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №8 в новом окне)

 

(55/56/57)

 

 


9. Навершие в виде головы оленя.   ^

 

Бронза, литьё. 7×5.

Таёжное Приобье, VIII-X вв.

Посёлок Овгорт, находка 1980 г. Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея, г.Салехард, инв. №ОФ 1058.

 

Изделие отлито в объёмную двустороннюю форму, полировано. С одной стороны следы починки — напаяна заплата. Навершие состоит из круглой в сечении втулки, увенчанной головой оленя с ветвистыми рогами. Во многом аналогично навершию кат. №8, но втулка не гранёная, вдоль скулы оленя проходит псевдовитой кант, рога направлены вверх, уши смыкаются с рогами, украшены внутри выпуклыми кружочками-перлами. Изделие может быть отнесено приблизительно к тому же кругу вещей, что и предыдущее (кат. №8).

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №9 со стр. 57 в новом окне)

 


10. Подвеска в виде фигуры медведя.   ^

 

Бронза, литьё. 6×4,2.

Таёжное Приобье, VIII-IX вв.

Посёлок Овгорт, находка 1980 г. Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея, г. Салехард, инв. №ОФ 1057.

 

Изделие отлито в объёмную двустороннюю форму с сердечником, причём залив металла происходил со стороны головы зверя, полировано. Фигура медведя ажурная, полая, в основании широкое овальное отверстие. В спине зверя дырочка для продевания ремешка для подвешивания (такие ремешки иногда сохраняются в археологических находках). Медведь стоит на плоском основании, он передан очень реалистично, с характерным мощным загривком, когтистыми лапами и стоячими маленькими ушами. Вдоль передней части фигуры зверя — кант из выпуклых кружочков-перлов. Глаза переданы полукруглыми углублениями с выпуклым кружком посередине.

 

Зооморфные подвески в виде фигуры медведя наиболее характерны для западносибирского искусства в течение всего I тыс. н.э. Первоначально появившись в прикамском импорте, такие подвески, уже сделанные местными мастерами, встречаются со второй половины I тыс. н.э. С конца VIII в. они становятся наиболее массовым типом украшений. В комплексах VIII-IX вв. находят наиболее реалистичные изображения медведей, с X в. начинается их стилизация и украшение орнаментальными деталями, на подвесках после XII в. очертания фигуры медведя лишь угадываются. Подвеска кат. №10, по-видимому, относятся к группе реалистичных подвесок VII-IX вв.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №10 со стр. 57 в новом окне)

 


11. Зооморфная подвеска

в виде фигуры пушного зверька.   ^

 

Бронза, литьё. 3,9×2,4.

Таёжное Приобье, VIII-IX вв.

Посёлок Овгорт. Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея. г. Салехард, инв. №ОФ 1062.

 

Изделие отлито в объёмную двустороннюю форму с сердечником, залив металла производился с «ног». Фигура пушного зверька ажурная, полая, в основании широкое овальное отверстие. У зверя длинный хвост, когтистые лапы и полукруглые уши. Глаза круглые. Орнамент отсутствует, за исключением парных желобков на лапах и хвосте зверя. В спине дырочка для продевания ремешка.

 

Полые подвески в виде фигурки пушного зверя появились в местном искусстве бронзовой пластики около III в. н.э. и далее встречаются с некоторыми вариантами в системе декора на протяжении всего I тыс., причём на всей территории лесного Приобья. В комплексе погребений VIII-IX вв. Сургутского Приобья есть достаточно близкие аналогии подвеске, поэтому её можно отнести к этому временному отрезку.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №11 со стр. 57 в новом окне)

 

(56/57/58/59)

 

 


12. Фигура медведя — ручка сосуда.   ^

 

Бронза, литьё. 8,1×4,8. Таёжное Приобье, VIII-X вв.

Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея, г. Салехард, инв. №ОФ 1060.

 

Изделие отлито в объёмной двусторонней форме с сердечником, полировано. Полая фигура медведя служила, вероятно, рукояткой деревянного сосуда, на всех четырёх лапах зверя дырочки для крепления. Образ передан близко к реальному прототипу, стоит слегка наклонившись вперёд. Туловище зверя оформлено гранями, вдоль загривка глубокий желобок, полукруглые уши орнаментированы двумя выпуклыми кружочками-перлами, над глазами по два валика, глаза миндалевидной формы, пасть открыта.

 

Бронзовая часть деревянного сосуда — редкая находка в западносибирских комплексах, хотя сам принцип украшения деревянных предметов бронзовыми навершиями известен (например, деревянный гребень с бронзовым навершием из Сайгатинского могильника, раскопки А.М. Тереховой). Место производства и время определить трудно. Гранёность фигуры и орнамент в виде перлов на ушах зверя позволяют отнести его к приобским изделиям конца VIII-IX вв.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №12 со стр. 59 в новом окне)

 

 


13. Рукоять ножа.   ^

 

Бронза, литьё. 12,7×4. Таёжное Приобье, IX-XII вв.

Река Юрибей (коллекция Василенко). Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея, г. Салехард, инв. №ОФ 1120/20.

 

Изделие отлито в объёмной двусторонней форме с сердечником, поверхность отполирована до зеркального блеска. Вверху утрата. Рукоять представляет собой овальную в сечении трубочку, завершённую стоящей в профиль фигурой хищной птицы с мощным загнутым клювом. Декор собственно рукояти разделён на две зоны: нижняя, примыкающая к лезвию, без орнамента, отделена от лезвия двумя полукруглыми желобками, гранёная. Верхняя, отделена от нижней двумя валиками, состоит из трёх вертикальных кантов в виде длинных лепестков: два крайних орнаментированы выпуклыми ромбами, средний — полулунными углублениями. Клюв, когтистые лапы и хвост птицы опираются на эти лепестки. Внутри рукояти сохранился фрагмент железного клинка.

 

Рукоять ножа с завершением в виде фигуры хищной птицы достаточно типична для художественных бронз лесного Приобья конца I — начала II тыс. н.э. Около IX в. складывается второй общерегиональный стиль, для которого характерны, с одной стороны, преобладание украшений, принадлежностей костюма, художественно оформленных деталей вооружения с зооморфной символикой — медведь, пушной зверь или хищная птица, с другой — предельно лаконичное изображение человека-воина. Наблюдается ещё большая унификация оформления изделий в рамках всего региона по сравнению с предыдущим периодом. Набор их строго ограничен: крупные поясные пряжки с изображением медведя или совы, пластинчатые браслеты также с изображением медведя, зооморфные подвески, рукояти ножей, навершия различных предметов (кресал? гребней и т.д.). Изделия находят в погребениях, в составе кладов, в комплексах святилищ. Фигуры и личины воинов, как правило, связаны с жертвенными комплексами в могильниках (в межмогильном пространстве) или на святилищах. Этот стиль практически без изменений просуществовал до XII в.

 

Рукояти железных клинков — сабель, кинжалов, крупных ножей в конце I — начале II тыс. н.э. обычно делали из дерева или кости (чаще всего они не сохраняются, и оружие находят без рукоятей вообще), и только серия небольших ножей имела превосходно выполненные, богато украшенные рукояти из бронзы. Этот факт, по-видимому, свидетельствует об особом, сакральном значении именно этих ножей. Декор рукояти ножа кат. №13 наиболее типичен для всей серии, как случайную находку эту рукоять можно датировать только широко — IX-XII вв. Ближайшие аналогии ей известны из могильников Сургутского Приобья (раскопки А.П. Зыкова и Л.М. Тереховой), а также из находок в Нижнем Приобье (Чернецов, 1957, с.156, табл. VII, 4) и даже в Верхнем Прикамье (Оборин, Чагин, 1988, рис.44), где они крайне редки и куда они, по-видимому, попали из-за Урала.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №13 со стр. 59 в новом окне)

 

(59/60)

 

 


 

14. Рукоять ножа.   ^

 

Бронза, литьё. 13,2×3,7. Таёжное Приобье, IX-XII вв.

Зелёный Яр Приуральского района (коллекция Василенко). Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея. г. Салехард, инв. №ОФ 1120/1. На рукояти несколько трещин, две утраты.

 

Изделие отлито в объёмной двусторонней форме с сердечником, отполировано до зеркального блеска. Рукоять представляет собой овальную в сечении трубочку, завершённую головой совы. Переданы основные видовые черты птицы — лицевое зеркало (по зоологической терминологии), круглые глаза и как бы свисающий вниз клюв. Двумя парами углублённых треугольников по бокам головы изображено характерное оперение совы. Декор собственно рукояти разделён на две зоны: нижняя, прилегающая к лезвию, гладкая, отделённая от него полукруглыми углублениями, чуть выше него — три валика. Верхняя отделена от нижней также тремя валиками, состоит из трёх вертикальных лепестков, крайние лепестки разделаны косыми валиками, средний орнаментирован кантом из «перлов» — выпуклых кружков, внутри рукояти сохранились остатки берестяной обкладки железного черенка ножа.

 

Композиция декора рукояти аналогична декору всей серии рукоятей. Оригинальная деталь — голова совы там, где обычно помещали фигуру хищной птицы. Замена в западносибирской бронзовой художественной пластике вполне правомерная, взаимозаменяемый ряд: сова — хищная птица типа орла — пушной зверь характерен для рукоятей и наверший IX-XII вв. Само по себе изображение совы — оно всегда даётся в фас — также характерно для приобского искусства, встречается на пряжках, щитках для защиты руки от тетивы (материалы Сайгатинских могильников, раскопки А.П. Зыкова и Л.М. Тереховой) и некоторых других предметах. Датировка может быть дана по общим хронологическим рамкам серии — IX-XII вв.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №14 в новом окне)

 

(60/61)

 

 


15. Рукоять ножа.   ^

 

Бронза, литьё. 14,8×4,9. Таёжное Приобье, IX-XII вв.

Река Юрибей (коллекция Василенко). Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея, г. Салехард, инв. №ОФ 1120/21.

 

Изделие отлито в объёмной двусторонней форме с сердечником, отполировано до зеркального блеска. Рукоять представляет собой овальную в сечении трубочку, завершённую фигурой хищной птицы, нападающей на зайца. Глаза птицы каплевидной формы, вдоль шеи псевдовитой кант, крылья разделаны углублёнными желобками подтреугольной формы. На бедрах зайца каплевидные картуши, глаза круглые. Декор собственно рукояти разделён на две зоны, нижняя, прилегающая к лезвию, отделена от него пояском выпуклых ромбов, гладкая, гранёная по бокам. Верхняя отделена от нижней двумя валиками, состоит из трёх вертикальных кантов в виде лепестков. Крайние, разделённые, в свою очередь, по вертикали на две части, покрыты орнаментом в виде косых насечек, средний украшен так же, как и крылья птицы, углублениями подтреугольной формы. Фигура зайца вписана в пространство между лепестками, клюв и хвост птицы опираются на крайние лепестки, когтистая лапа стоит на спинке зайца. Внутри рукояти сохранился фрагмент железного черенка ножа.

 

Форма и декор изделия в целом характерны для всей серии рукоятей. Сцена нападения птицы на зайца также часто встречается в приобском искусстве I — начала II тыс. н.э.: на рукоятях ножей и зооморфных подвесках. Дата изделия устанавливается по времени бытования серии — IX-XII вв.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №15 в новом окне)

 

(61/62)

 

 


16. Рукоять ножа.   ^

 

Бронза, литьё. 7×4,5. Таёжное Приобье. IX-XII вв.

Река Юрибей (коллекция Василенко). Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея. г. Салехард, инв. №ОФ 1120/40.

 

Изделие отлито в объёмную двустороннюю форму с сердечником, поверхность полирована. Рукоять представляет собой овальную в сечении трубочку, завершённую двумя головами хищных птиц с мощными клювами, соприкасающихся затылками. Овальные глаза птиц обведены валиками, полукруглые параллельные валики орнаментируют и головы птиц. Собственно рукоять отделена от лезвия имитацией витого жгута, заключенной между двумя валиками, остальное поле украшено по бокам двумя вертикальными кантами из выпуклых прямоугольников, в центре — также двумя кантами из коротких полукруглых валиков, переходящих в орнаментальное оформление голов птиц.

 

Рукоять отличается от других изделий серии по ряду признаков: размеры, форма, композиция декора, некоторая небрежность рисунка. Датированных аналогий ей нет, условно отнесём её к тому же периоду, что и остальные рукояти, возможно, она является одной из наиболее поздних вещей.

Н.Ф[ёдорова].

 

(Открыть №16 в новом окне; в издании — зеркально, здесь исправлено)

 

(62/63)

 

 


17. Рукоять ножа.   ^

 

Бронза, литьё. 11,4×4. Таёжное Приобье, IX-XII вв.

Поселок Питляр Шурышарского района. Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея, г. Салехард, инв. №ОФ 1107.

 

Изделие отлито в объёмную двустороннюю форму с сердечником, отполировано до зеркального блеска. Рукоять представляет собой овальную в сечении трубочку, завершённую стоящей в профиль фигурой хищной птицы с мощным клювом. Крылья и хвост птицы разделаны выпуклыми ромбами и глубокими желобками, глаз круглый. Декор собственно рукоятки разделён на две зоны: нижняя, прилегающая к лезвию и отделённая от него имитацией витого канта, гладкая, слегка гранёная. Верхняя, отделенная от нижней двумя валиками, состоит из трёх вертикальных длинных лепестков, крайние разделаны косыми нарезками, средний орнаментирован кантом из выпуклых прямоугольников. Клюв, когтистые лапы и хвост птицы опираются на лепестки, кроме того, дополнительное скрепление с ними обеспечивает перемычка, соединяющая крайний лепесток и грудь птицы.

 

Форма и декор изделия, за исключением мелких деталей, аналогичны рукояти ножа кат. №13.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №17 в новом окне)

 

(63/64)

 

 


18. Ножны.   ^

 

Бронза, литьё. 27.7×3.0. Таёжное Приобье. IX-XII вв.

Озеро Нанто, река Юрибей (коллекция Василенко). Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея. г. Салехард, инв. №ОФ 1120/24.

 

Изделие отлито в объёмную двустороннюю форму, поверхность полирована, местами фиксируются следы литейного брака — недоливы металла. Ножны овальные в сечении, внизу отверстие, вдоль него орнамент в виде трёх рельефных валиков и фестонов в форме полукруглых лепестков. Основная часть ножен гранёная, с лицевой стороны рельефное изображение зайца. Верхняя часть отделена парными рельефными валиками, петля для подвешивания выполнена в виде геральдически сопоставленных фигур пушных зверей, опирающихся передними лапами на рога северного оленя, фигура которого вписана в промежуток между валиками на лицевой стороне ножен.

 

Бронзовые ножны — редкая находка на территории лесного Приобья. Известно ещё два экземпляра, один из которых происходит с западных склонов Урала (Чернецов, 1957, с. 156, 157), причём датировка их различна — от III в. н.э. до конца I тыс. Для соотнесения ножен с определённым культурным кругом и датировки их важна стилистика изображения животных. Фигура зайца с псевдовитым кантом вдоль позвоночника встречается на поясных пряжках IX-XII вв. Сайгатинского и Барсовского могильников в Сургутском Приобье (раскопки А.П. Зыкова и Л.М. Тереховой). Голова зайца на ножнах и на рукоятке ножа (кат. №15) изображены одинаково. Геральдически сопоставленные фигуры зверей, соприкасающихся разинутыми пастями, известны на навершиях кресал, относящихся к тому же кругу изделий (Могильников, 1987, табл. ХС, 20). Реалистичное изображение оленя — характерный мотив искусства Приобья эпохи железа (см. например, серебряную бляху, кат. №31). Все это вместе взятое убеждает в принадлежности ножен к кругу бронзовой художественной пластики таёжного Приобья периода IX-XII вв.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №18 со стр. 65 в новом окне)

 


19. Пронизка в виде фантастического человекоподобного существа с двумя зверьками.   ^

 

Бронза, литьё. 10.5×4.6. Таёжное Приобье. IX-XII вв.

Река Юрибей (коллекция Василенко). Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея. г. Салехард, инв. №ОФ 1120/35.

 

Изделие отлито в объёмной двусторонней форме с сердечником, поверхность полирована. Представляет собой сложную сюжетную композицию, состоящую из центральной фигуры фантастического человекоподобного существа, держащего в руках пушного зверя с длинным хвостом, второй зверь находится на спине центральной фигуры. Вверху и внизу — трубочки для продевания ремешка, украшенные парными рельефными валиками. Человекоподобное существо изображено в профиль, на голове шлем с надглазьями, крупный прямой нос сильно выдается, шея с одной стороны орнаментирована кантом в виде косички. Согнутыми в локтях руками антропоморфное существо прижимает к себе зверька с длинным хвостом, который упирается лапами в плечи и колени существа, а его хвост сливается с трубочкой внизу композиции. Морда зверя касается подбородка человекоподобной фигуры. Ноги антропоморфного существа согнуты в коленях, переданы как когтистые медвежьи лапы, кроме того, у него есть хвост. На талии фигуры — пояс в виде псевдовитого канта. На спине — ещё один зверёк, аналогичный первому, лапами он упирается в плечи и затылок антропоморфного существа, мордой касается верхней трубочки.

 

Подобные композиции редки в искусстве бронзовой пластики урало-западносибирского средневековья. В атласе А.А. Спицына опубликованы только две подобные поделки, обе происходящие с западных склонов Урала: из Чердынского и Пермского уездов (Спицын, 1906, с. 70, рис. на с. 126, 333, 335). На первой изображено человекоподобное существо с птичьей головой, которое держит в руках пушного зверя с длинным хвостом (см. также В.А. Оборин, Г.Н. Чагин, 1988, рис. 54), на второй — медведеобразная фигура на задних лапах, в передних держащая также какое-то животное. Дата, предложенная А.А. Спицыным и поддержанная В.А. Обориным и Г.Н. Чагиным,— X-XI вв., но она представляется несколько зауженной, так как по стилю и некоторым художественным особенностям изделие входит в круг бронзовой пластики IX-XII вв., характерной для таёжного Приобья и Урала, а никаких данных о

(64/65)

месте находки или комплексе сопутствующих вещей нет ни для пронизки из Салехардского музея, ни для тех, которые опубликованы А.А. Спицыным.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №19 в новом окне)

 


20. Пронизка в виде фантастического человекоподобного существа с фигурой зайца.   ^

 

Белая бронза, литьё. 12,9×3,7. Таёжное Приобье, IX-XII вв.

Река Юрибей (коллекция Василенко). Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея в г. Салехард, инв. №ОФ 1118/36.

 

Изделие отлито в объёмной двусторонней форме с сердечником, поверхность полирована. Представляет собой сложную сюжетную композицию, состоящую из фигуры фантастического человекоподобного с некоторыми особенностями животного существа, держащего в руках фигуру зверя. Сверху и снизу трубочки для продевания ремешка, орнаментированные псевдовитым кантом. Голова антропоморфного существа разделана плоскостями, большой нос сильно выступает, в разинутой пасти — голова зайца. Антропоморфная фигура изображена в «присевшей» позе, длинный хвост упирается в основание пронизки. Четырёхпалыми руками существо прижимает к себе фигуру зайца, передние лапы которого — на плечах человекоподобного существа. Задние ноги зайца и антропоморфной фигуры как бы связаны псевдовитым жгутом. У зайца такой же длинный хвост, как и у антропоморфного существа, он симметрично упирается в основание пронизки.

 

Пронизка аналогична изделию кат. №19, относится к тому же кругу вещей.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №20 в новом окне)

 


(66/67)

21. Пластинчатый браслет с изображением медведя в «жертвенной позе».   ^

 

Белая бронза, литьё. Ширина 3,2. Таёжное Приобье, IX-XII вв.

Река Юрибей (коллекция Василенко). Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея в г. Салехард, инв. №ОФ 1120/32.

 

Браслет декорирован на концах изображением головы медведя, лежащей между лапами, так называемая «жертвенная поза». Нижняя часть морды с ноздрями едва намечена, поперёк носа проходит псевдовитой кант, круглые глаза с намеченными слёзными желобками, уши длинные, лапы с тремя большими когтями. Сразу за головой зверя орнамент в виде вертикального зигзага, заключённого между парными валиками. Изделие отлито в плоской односторонней форме, наружная поверхность полирована. Один конец обломан.

 

Подобные браслеты — одно из наиболее распространённых украшений в Таёжном Приобье. С IX по XII вв. они встречаются повсеместно, их даже называют браслетами обско-угорского типа (Могильников, 1987, с. 212). Изображения на них стандартны: головы медведей на концах браслетов, остальное поле заполнено орнаментом из зигзагов, валиков, кантов с кружками или прямоугольниками. Иногда среди орнамента размещаются фигурки копытных животных. Композиция декора браслетов, по-видимому, восходит к прямоугольным бронзовым бляхам эпохи раннего средневековья, укашенным на концах головами медведей в жертвенной позе и распространённым также повсеместно (Чиндина, 1991, рис. 21, 1, 2; Молодин, 1992, с. 138, 139, рис. 137-140).

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №21 в новом окне)

 


22. Пластинчатый браслет с изображением медведя в «жертвенной позе».   ^

 

Бронза, литьё. Ширина 3, диаметр 7. Таёжное Приобье. IX-XII вв.

Река Юрибей (коллекция Василенко). Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея в г. Салехард, инв. №ОФ 1120/39.

 

Изделие отлито в плоской односторонней форме, наружная поверхность полирована. Браслет декорирован на концах изображениями головы медведя, лежащей между лапами. Ноздри круглые, глаза каплевидной формы, лапы с тремя длинными когтями, острые уши переходят в орнамент, состоящий из пяти поясков: по краям зигзаги, в середине кант из выпуклых «перлов», между средним и крайними — пояски, орнаментированные подтреугольными углублениями.

 

Изделие входит в тот же круг вещей, что и кат. №21.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №22 в новом окне)

 


(67/68)

23. Пронизка с фигурой птицы.   ^

 

Бронза, литьё. 12×4,5, диаметр трубочки — 0,6. Таёжное Приобье, IX-XII вв.

Найдена в поселке Овгорт. Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея в г. Салехард, инв. №ОФ 1063.

 

Изделие отлито в объёмной двусторонней форме с сердечником, поверхность полирована. Пронизка выполнена в виде трубочки с двумя вздутиями на концах и фигурой хищной птицы с большим клювом посередине. Вздутия имеют по три овальных отверстия, трубочка орнаментирована имитацией витого канта с рядами выпуклых прямоугольников между его витками. Птица стоит в профиль. Когти лап трактованы в виде кольца, крылья и хвост разделаны валиками, в центре крыльев орнамент из выпуклых кружков-перлов. Глаз обведён глубоким желобком.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №23 в новом окне)

 


(68/69)

24. Три зооморфных подвески в виде фигурок коней.   ^

 

Бронза, литьё. 6,8×5,2.

Таёжное Приобье, IX-XII вв. н.э.

Поселок Овгорт, находка 1980 г. Хранятся в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея в г. Салехард, инв. №№ОФ 1054, ОФ 8686.

 

Все три подвески отлиты в одной двусторонней объёмной форме с сердечником, поверхность полирована. Выполнены в виде фигурки конька, стоящего в профиль на полукруглом основании, соединяющем морду и ноги животного. Передние ноги согнуты. На бедре каплевидный картуш, украшенный полукруглыми валиками, на переднем — круглый с «перловым» орнаментом. Кант из перлов идёт вдоль боков и шеи животного. Грива и хвост переданы косыми валиками, валик идёт вдоль скулы конька, глаза круглые, уши орнаментированы двумя полукруглыми углублениями. Между ушами отверстие. На спине одного из коньков отлита трубочка для продевания ремешка, у двух других она не получилась из-за недолива металла.

 

Различные формы коньков-подвесок характерны для прикамского металла. В Приобье изображения коня до конца I тыс. н.э. вообще редки, за исключением нескольких фигур всадников. В археологических западносибирских комплексах конца I — начала II тыс. н.э. известны коньковые подвески из Прикамья, в том числе и полые. Коньки-подвески типа кат. №24 появляются в массе в материалах погребений около X-XI вв. уже в местном исполнении.

 

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №24 в новом окне)

 


(69/70)

25. Блюдо-дискос: ангелы по сторонам креста.   ^

 

Серебро, позолота. Диаметр 18,6. Месопотамия, VI в.

Найдено в Берёзове до 1868 г. Хранится в Государственном Эрмитаже, Инв. №S-209.

 

В 1868 г. куплено московским купцом Корниловичем на Ирбитской ярмарке. Позднее перекуплено московским купцом-коллекционером Н.А. Сиротиным. От последнего поступило к графу С.Г. Строганову, по завещанию которого в 1911 г. передано в Эрмитаж.

 

Изображение креста на усеянной звёздами сфере, источающей четыре райские реки, с двумя предстоящими ангелами по сторонам, поднявшими руки в жесте адорации, составляет композицию «Слава Креста» или «Похвала Кресту». Представленный на блюде крест является воспроизведением другого монументального, исполненного из драгоценных материалов креста, находившегося в специально отведённом месте Иерусалимского храма, носившем название Ангельское Победное. Изображение такого креста было эмблемой признания христианства государственной религией Византийской империи.

 

Композиция «Поклонение Кресту» получила широкое распространение в собственно Византии, однако именно она принадлежит к тем немногим христианским сюжетам — наряду с «Жертвоприношением Авраама» и «Даниилом во рву львином», — которые были популярны у сирийцев-несториан, живших в принадлежавшей Ирану Месопотамии. Последние отдавали предпочтение сюжетам, связанным с культом креста и различным параллелям Распятия, а не его историческому изображению.

 

Литература: Хвольсон, Покровский, Смирнов, 1899, с. 8, рис.3; Кондаков, 1904, с.289;

 

В.З[еймаль].

(Открыть №25 в новом окне)

 


(70/71)

26. Голова чудовища.   ^

 

Серебро, позолота. Длина 30, высота 27.

Согд или регион согдийской колонизации, VIII в.

Поступило в Эрмитаж из Остяко-Вогульска (в 1939 г.) Найдено в Ханты-Мансийском национальном округе. Хранится в Государственном Эрмитаже. Инв. №S-283.

 

Голова выполнена рельефной чеканкой, уши, каст для драгоценного камня на лбу, клыки (из них сохранился один) и согнутая пластина по нёбу и нижней стороне пасти припаяны. Верхняя часть пластинки (нёбо) желобчатая, нижняя, к которой был, судя по изображениям аналогичных голов, прикреплён язык, гладкая. В подбородке слева и справа по одному круглому отверстию, может быть, для крепления бороды. Сзади имеется ровный срез. Около края маленькие дырочки от гвоздей. Нижняя сторона украшена пышным растительным орнаментом.

 

К.В. Тревер считала, что это навершие иранского знамени в виде головы излюбленного в искусстве Ирана VI-VII вв. «сенмурва», фантастического существа с головой, похожей на собачью, птичьими крыльями и хвостом павлина. Она считала, что тело в данном случае было в виде змеевидного шёлкового мешка, наполнявшегося встречным ветром, когда всадник скакал с таким знаменем на древке. Такого рода знамёна известны в Иране I-II вв. н.э. и в раннесредневековой Европе. Однако в данном случае ветру преграждает путь пластина и нет приспособления для крепления к древку, которое обеспечило бы устойчивое положение центра тяжести. Скорее можно думать, что голова была насажена на деревянную основу и служила частью трона согдийской богини или, что менее вероятно из-за больших размеров скульптуры, уподобленной этой богине царицы. Трон стоял, видимо, в храме на высоком подиуме, чтобы можно было видеть орнамент на нижней стороне. Такого рода трон с опорами в виде фигур «сенмурвов» есть на настенной росписи с богиней, открытой в Пенджикенте — согдийском городе в 60 км к востоку от Самарканда (Belenizki, 1980, Taf. 19, 20, S. 53). Роспись относится к концу V в., тогда как скульптурная голова по стилю находит своё место

(71/72)

среди согдийского серебра начала VIII в. — времени опустошавших храмы арабских походов, когда «идолов» разбивали, а металл распродавали завоеватели. В какой части согдийских земель находился храм, сказать невозможно, некоторые признаки сближают эту голову с более западными, а другие — с более восточными школами.

 

Литература: Тревер, 1940 [см. вариант этой публикации]; Маршак, 1971, Т. 19; Marschak, 1986, S. 55-57, Abb. 58, 60.

 

Б.М[аршак].

(Открыть №26 в новом окне (стр. 71); виды: стр. 72, стр. 73; также см. на сайте Эрмитажа)

 


(72/73/74/75/76)

27. Ковш.   ^

 

Серебро, позолота. Диаметр 26,5. Хазария, IX в.

Найден в Коцком Городке (Ханты-Мансийский национальный округ). Хранится в Государственном Эрмитаже, инв. №S-278.

 

По форме ковш с длинной ручкой восходит к римско-византийской традиции. Ручка обломана. Её основание наложено на горизонтальный борт и припаяно к нему. Отверстия от заклёпок нарушают рисунок. Видимо, сначала ручку припаяли, но она отпаялась. Крепление очень примитивно, хотя мастер, судя по рельефам, был высококвалифицированным. Очевидно, форма была для него новой. Дно круглое со следом отпаявшегося кольцевидного поддона. По борту идут рельефные изображения, выполненные при изготовлении сосуда, тогда как внутренность чаши ковша заполнена сложной композицией из множества резных рисунков, нанесённых, вероятно, уже в Сибири. Основной их мотив: шаманский(?) танец с саблями.

 

Уже Я.И. Смирнов увидел сходство растений декора сосуда с украшениями так называемой салтовской культуры. Теперь можно определённо сказать, что ковш относится к этой культуре, созданной в VIII-IX вв. народами хазарского государства и достигшей особого расцвета в бассейне Донца. Ковш — это один из двух серебряных сосудов, которые можно назвать хазарской продукцией. Существуют разные истолкования изображений на борту. Главный момент — это борьба двух воинов: более старого, с длинными усами, и молодого, с косой, которая у тюркских народов известна и в мужской причёске. Существует мнение, что это поединок между невестой-богатыршей и её женихом, который должен побороть её, чтобы взять в жёны. Такие сюжеты «героического сватовства» есть в эпосе тюркских народов. В этом случае безусая фигура — это девушка, а ковш связан со свадебным ритуалом. Рассматривая сцену, можно увидеть, что борцы сговорились заранее об условиях поединка. Они привязали коней и сложили оружие: мечи, колчаны и налучья с луками в них. Сцепив ноги и обхватив друг друга одной рукой, они борются явно по каким-то правилам. Однако из этого не следует, что представлено именно покорение богатырши. Напротив, это своего рода смертельная дуэль, поскольку каждый тянется свободной рукой к своему мечу, чтобы убить соперника. Жениху такое намерение никак не подходит. Кроме того, если цель этого поединка — брак, то непонятно, почему нет счастливого исхода поединка. Люди прошлого, верившие в магию изображений, показали бы победу или её результат, а не только момент опасного боя. Эти соображения заставили искать другое толкование, по которому сюжет композиции — ритуальный поединок между священным царём или первым витязем страны и юношей-претендентом — обычай, известный у многих народов. У хазар был священный царь, но нет данных о поединке за его трон. В согдийском варианте (а согдийцы и тюркские народы, одним из которых были хазары, исторически были тесно связаны между собой) бой идёт за право стать «витязем» страны, своего рода «чемпионом», на годовой срок. Вызвать «витязя» мог каждый. Победитель становился новым «витязем» со всеми его атрибутами. Именно победитель, видимо, в других сценах на ковше охотится, подтверждая свой статус героическим образом жизни, важнейший компонент которого — охота на крупных зверей. Если принять эту версию, ковш предназначался для новогоднего ритуала и бытовал в воинской среде.

 

Литература: Толстой, Кондаков, 1890, с. 80; Смирнов, 1909, илл. 93; Rostovtzeff, 1933, р. 166; Грязнов, 1961, с. 10, 17; Даркевич, 1976, с. 169, табл. 54, 5-9; Лещенко, 1976, с. 177, рис. 22; Marschak, 1986, S. 337-341, Abb. 224.

 

Б.М[аршак].

(Открыть №27 в новом окне (стр. 74-75); фрагменты: стр. 76)

 


(76/77)

28. Ложка с головой медведя на рукоятке.   ^

 

Бронза, литьё. Длина 13,8; ширина черпака 6,4; рукоятки 1,1. Таёжное Приобье, IX-XII вв.(?)

Коллекция Василенко. Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея в г. Салехард, инв. №ОФ 1120/22.

 

Изделие отлито в двусторонней форме, полировано. Округлый черпак обведён по краю рельефным валиком, такой же валик проходит через центр его, в основании длинной рукоятки три рельефных валика, на конце — голова медведя, лежащая на лапах, голова зверя передана близко к реальному прототипу, за ней три острых выступа.

 

Ложки с зооморфным навершием известны в Приобье с эпохи раннего железного века (Чиндина, 1984, рис.28, 8). Особенную известность приобрели костяные ложки с головами животных на рукоятке, найденные на городище Усть-Полуй в черте г. Салехарда (Мошинская, 1965, табл. 7, 8). Костяные ложки эпохи раннего железа отличаются удлинённо-овальной формой черпака, голова животного направлена как бы наружу, а не внутрь ложки, изображений медведя в жертвенной позе на них не встречено. Бронзовые ложки с овальным черпаком, разделённым посередине валиком, и рукояткой, украшенной зооморфными мотивами, в том числе изображением медведя в жертвенной позе, известны на западных склонах Урала (Кудымкарский район и район Подчерема, см. Оборин, Чагин, 1988, рис. 47-49). Авторы публикации датируют их VII-VIII вв. Мотив медведя в жертвенной позе наиболее характерен для таёжного Приобья по крайней мере с рубежа эр (Чернецов, 1953, с. 135). По-видимому, ложка изготовлена где-то в пределах таежного Зауралья — Приобья, дату определить сложнее, по общей стилистике она с известной долей вероятности может быть отнесена к IX-XII вв., хотя не исключена и более ранняя датировка.

 

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №28 в новом окне)

 


(77/78)

29. Бляха с изображением трёх человек в шлемах.   ^

 

Серебро, литьё, полировка. Диаметр 11. Нижнее Приобье, IX-XII вв.

Поселок Ямгорт. Хранится в фондах Ямало-Ненецкого окружного краеведческого музея в г. Салехард, инв. №ОФ 1135.

 

На бляхе в высоком рельефе изображены три человека в фас, центральная фигура несколько крупнее остальных, на непропорционально больших головах надеты шлемы. По краю бляхи процарапаны острым предметом рисунки (так называемые гравировки): внизу — животное (медведь?), по бокам несколько личин в трёхконечных головных уборах. Верх и край внизу обломаны.

 

Дата изготовления по погребальным комплексам с аналогичными фигурами может быть определена на ранее IX и не позднее XII в. Известна серия подобных блях, отлитых из высокопробного серебра, в частности бляха с изображением трёх воинов с саблями, найденная в районе г. Берёзова и хранящаяся в настоящее время в Тобольском краеведческом музее. Она была опубликована А.А. Спицыным (Спицын, 1906, с. 78, рис. 4), позднее В.Н. Чернецовым (Чернецов, 1957, с. 190, табл. XXII) и с тех пор многократно воспроизводилась. Иконография блях находит аналогии в рисунках, нанесённых местными жителями на привозных серебряных сосудах IX-XII вв. (Лещенко, 1976, рис. 22, 25, 26). В художественном металле средневекового Приобья распространены литые фигуры стоящих в фас воинов, всегда в шлемах, иногда со сложенными на животе руками. Два овальных бронзовых медальона с Барсовой Горы в районе г. Сургута по композиции похожи на бляху с изображением трёх человек из Салехардского музея. Литые круглые серебряные бляхи с хорошо отполированной наружной поверхностью также характерны именно для Приобья.

 

Литература: Фёдорова, 1989.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №29 в новом окне)

 


(78/79)

30. Бляха с изображением фантастического зверя.   ^

 

Серебро, литьё, полировка. Диаметр 11,5. Нижнее Приобье, X-XII вв.

Случайная находка из района г. Салехарда. Хранится в Ямало-Ненецком окружном краеведческом музее в г. Салехард, инв. № ОФ 98.

 

По краю бляхи отлит псевдовитой кант, в центре изображение фантастического похожего на льва зверя с «заячьими» ушами. На бёдрах и морде, а также по линии скулы — канты из кружков, кисть хвоста с двумя углублениями. Вверху два отверстия для подвешивания.

 

Бляха входит в тот же круг произведений приобской металлической пластики, что и бляха с изображением трёх человек (кат. №29).

 

Литература: Фёдорова, 1989.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №30 в новом окне)

 


31. Бляха с изображением северного оленя.   ^

 

Серебро, литьё, полировка. Диаметр 12. Нижнее Приобье, X-XII вв.

Случайная находка из района г. Салехарда. Хранится в Ямало-Ненецком окружном краеведческом музее в г. Салехард, инв. №ОФ 99.

 

По краю бляхи отлит псевдовитой кант, в центре изображение северного оленя и двух маленьких животных (новорождённых оленят?). Позвоночники у животных выполнены в виде канта из прямоугольников, от него отходят рёбра. На обороте петелька для подвешивания.

 

Бляха входит в тот же круг произведений приобской художественной пластики, что и бляхи с изображением трёх человек и фантастического зверя (кат. №№29, 30).

 

Литература: Фёдорова, 1989.

Н.Ф[ёдорова].

(Открыть №31 в новом окне)

(79/80)

 


[ … ]

 

 


(197/198)

75. Водолей в виде дракона, пожирающего рыцаря.   ^

 

Бронза, литьё, чеканка, гравировка. Высота 18,5. Англия или Лотарингия. Конец XII — начало XIII вв. Поступил в Эрмитаж в 1927 г. из музейного фонда. Приобретён Г.Ф. Миллером ок. 1735 г. в Сибири между Иртышом и Обью. Хранится в Государственном Эрмитаже, инв. №Ф 2802.

 

Этот фигурный сосуд для воды является одним из самых непонятных памятников такого рода как по своему происхождению, так и по месту производства, датировке и сюжету. Подобные водолеи — или, как их иногда называют, акваманиле — были достаточно распространены в Европе и Азии в эпоху средневековья. Они делались из бронзы способом литья с потерей восковой модели и потому всегда хоть чем-то различались между собой. Но обычно это были изображения зверей, особенно львов.

 

До нашего времени дошло несколько сотен таких акваманиле, сделанных западными мастерами. Они употреблялись как в церковных обрядах, так и в замках феодалов, где лев служил обычным символом силы и власти (Эрмитаж, инв. №№Ф1022, Ф1757 и др.).

 

Гораздо реже встречаются более сложные фигурные водолеи: рыцари на охоте (Эрмитаж, инв. №Ф89), какие-нибудь фантастические существа (инв. №Ф93) или просто головы (Эрмитаж, инв. №Ф3516). Все они также отнюдь не единичны, так или иначе находят себе аналогии и считаются работой динанских, саксонских, венгерских или скандинавских мастерских. Расшифровка сюжетов обычно не представляет трудностей: это или бытовые сценки, или аллегории. Изображения борьбы в средние века обычно ассоциировали с темами борьбы добра и зла, греха и добродетели и т.д. Известно несколько водолеев в виде «Льва, проглатывающего человека», но там человек достаточно маленький и видна только его голова, высовывающаяся из пасти (Falke, Meyer, 1935, cat.no. 325, 343), что можно трактовать как слабость, побеждённую силой, или как тему человека, ничтожного перед природой. Здесь, однако, рыцарь как бы равен чудовищу и не хочет сдаваться без боя, но тем не менее дракон всё-таки побеждает. Если предположить, (как это сделал в разговоре со мной М. Введенский в 1991 г.), что рыцарь в данном случае представляет собой солнце, то всю композицию можно рассматривать как распространённую на востоке сцену «дракон проглатывает солнце» (ср. кат. №61 — Б.М[аршак].). Эта солярная идея встречается в некоторых восточных религиях, провозглашающих равенство добра и зла. В Европе она характерна для катаров, но можно ли этот водолей связывать именно с ними, пока утверждать трудно.

 

Тем не менее несомненно, что эрмитажный экземпляр является совершенно уникальным по многим параметрам — хотя бы, например, по отсутствию ручки, обязательной для удобства пользования таким сосудом. Такая антифункциональность композиции говорит о том, что он не является продуктом деятельности мастерской, изготовляющей предметы массового назначения. Скорее это произведение мастера-творца, пробовавшего свои силы и в бронзовом литье. По некоторой изощрённости и сложности композиции истоки его стиля можно искать в знаменитом глостерском канделябре (English Romanesque Art, 1984, cat.no. 247) и некоторых других английских памятниках первой половины XII в. — в частности, цветочную розетку хвоста (ibid., cat.nos. 128, 145, 245 и др.), разделку боковых «швов» на теле дракона кружками и точками (ibid., cat.nos. 43, 127, 247) и, главное, изображение похожего дракона со свитым в кольца хвостом (ibid., cat.nos. 42, 160), а иногда даже борющегося с ним воина (ibid., cat.nos. 117, 123, 124). Однако в бронзе ближайшей аналогией может служить экземпляр из Бергена (Falke, Meyer, 1935, cat.no. 518), изображающий грифона, схватившего рыцаря поперёк тела. О. Фальке считал его последний северонемецкой работой XIV в. и приписывал мастерской Иоганна Апенгетера, хотя сам водолей был найден в Скандинавии. Кроме единичности сюжета и сложности композиции, в этом акваманиле очень похожи крылья и нижние части лап с бахромой углом. Подобная трактовка перьев встречается в сосудах и подсвечниках в виде птиц, также отличающихся от традиционных моделей (Falke, Meyer, 1935, kat. №№166, 175, 240 и др.). Все эти изделия Фальке относит к разным мастерским и периодам, но нам кажется, что они могут образовать единую группу более северного происхождения. Первоначально, эрмитажный водолей считался, однако, лотарингской работой и соотносился с группой подсвечников в виде Самсона конца XII в.

 

Литература:
Архив АН СССР, ф.21, о.5, №18;
Миллер, 1935, с. 400, 511;
Лапковская, 1971, кат. №43;
Лапковская, 1974, кат. №7;
Swarzenski, 1953, cat.no. 347;
Lafontaine-Dosogne, 1975, p.101, №7;
Die Zeit der Staufer, 1977, kat.Nr. 653;
The European Fine Art Fair, 1994, cat.no. 13.

М. Крыж[ановская].

(198/199)

(Открыть №75 в новом окне; также см. на сайте Эрмитажа)

 

(199/200)

 

 


[ … ]

 

 


 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

наверх

главная страница / библиотека / оглавление каталога / обновления библиотеки