главная страница / библиотека / обновления библиотеки

В.Н. Добжанский. Наборные пояса кочевников Азии. Новосибирск: 1990.В.Н. Добжанский

Наборные пояса кочевников Азии.

// Новосибирск: НГУ, 1990. 164 с. ISBN 5-7615-0009-4 (600 экз.)

 

Оглавление

 

Введение. — 3

 

Глава I. История изучения наборных поясов. — 6

Глава II. Типология и хронология наборных поясов. — 14

1. Методика исследования. — 14

2. Пояса на оленных камнях. — 16

3. Наборные пояса раннего железного века. — 20

4. Наборные пояса последних веков I тыс. до н.э. — первой половины I тыс. н.э. — 24

5. Наборные пояса VI-X веков. — 30

Глава III. Пояс как знак и символ. — 45

1. Функционально-семантическая сущность пояса по данным фольклора и этнографии. — 46

2. Семантика поясов в обществах ранних кочевников. — 60

3. Семантика наборных поясов тюркского времени. — 73

 

Заключение. — 81

Примечания. — 83 [разнесены по разделам]

Таблицы [I-XLVI]. — 108

Описание таблиц. — 154

Список сокращений. — 161

Оглавление. — 162

 


 

Введение   ^

 

Объектом настоящего исследования являются наборные пояса Южной Сибири и Центральной Азии эпохи железа и частично заключительного этапа периода поздней бронзы. Появившись ещё в скифское время — раннее средневековье, они распространяются почти повсеместно, определяя во многом своеобразие древностей степей Евразии. Изучение наборных поясов кочевых и полукочевых народов возможно по двумя направлениям: как категории материальной культуры в динамике её развития и этнокультурной традиции и как знаковой системы. Основное внимание в археологической литературе уделено первому направлению. Однако из-за редкости находок целых, полностью сохранившихся наборных поясов проводились исследования не пояса как комплекса, самостоятельной категории материальной культуры, а отдельных его элементов — пряжек, накладок и наконечников. Круг задач сводился к их типолого-морфологической характеристике и хронологии. Необходимо подчеркнуть территориальную и хронологическую неравномерность изучения поясов в этом аспекте. Подобные исследования проводились на материалах раннего средневековья Восточной Европы и Средней Азии. Для скифского времени типолого-хронологический анализ отдельных деталей поясов осуществлён на материалах Северного Причерноморья.

 

Результаты, полученные при разработке вопросов типологии и хронологии наборных поясов, а также их семантики, базировались на крайне ограниченном источниковом материале. В частности, интерес исследователей к проблеме семантики наборных поясов, как скифского и гуманно-сарматского времени, так и периода господства тюркоязычных кочевников, ограничивался отдельными пространственно-временными рамками. Отсутствовало понимание преемственности в развитии наборных поясов от скифского до тюркского времени включительно.

(3/4)

 

Специальных исследований по наборным поясам и их элементам для Южной Сибири и Центральной Азии до настоящего времени нет. Учитывая то, что степи и горные долины этой территории составляют экологическое единство с поясом степей Евразии, в которых со скифского времени происходят общие социально-экономические и историко-культурные процессы, изучение отдельных категорий материальной культуры приобретает первостепенное значение. Археологические памятники этого огромного региона, особенно погребения эпохи раннего средневековья, содержат большое количество полностью или частично сохранившихся наборных поясов. Репрезентативность источника с достаточной полнотой позволяет дать ему археологическую и историческую оценку.

 

Второе направление анализа наборных поясов кочевых и полукочевых народов Евразии разработано слабее. Семантический аспект поясов установлен лишь в общих чертах. Считается, что они являлись своего рода паспортом, указывая на место воина в военной и административной иерархии, их жаловали за воинские заслуги. [1]

 

Используя опыт исследователей древней истории кочевых и осёдлых народов степей Евразии, в работах которых содержится новый подход к археологическому и историческому анализу наборных поясов, [2] автор пришёл к мысли о необходимости изучения пояса как целостной системы. Археолог, как правило, имеет дело с поясными наборами, т.е. совокупностью металлических украшений кожаного ремня — пряжками, бляшками, наконечниками ремней, В реальной действительности поясные наборы представляли собой не простую сумму этих слагаемых, а нечто совершенно иное — наборный пояс. Структурно связанные между собой, эти элементы составляли определенное единство, целостность, которая характеризуется их качественным своеобразием.

 

Приступая к работе над данной темой, автор понимал, что невозможно ограничиться изучением наборных поясов только одной эпохи, в частности раннего средневековья, даже в пределах такого обширного региона, как Южная Сибирь и Центральная Азия. Такое ограничение не позволяет ответить на ряд вопросов, например, о месте и времени появления этих предметов, о их генезисе и т.д. Огромное число археологических памятников, исследованных к настоящему времени, показывает, что наиболее ранние археологически фиксируемые свидетельства появления наборных поясов восходят к началу I тыс. до н.э.

 

Цель работы состоит в обобщении имеющегося в археологической литературе материала по наборным поясам I тыс. до н.э. — I тыс. н.э., в разработке их типологии. Особое внимание ав-

(4/5)

тор уделяет семантике пояса. Выбор региона обусловлен двумя причинами. Во-первых, практически полной неразработанностью проблемы типологии и хронологии наборных поясов Южной Сибири и Центральной Азии. Во-вторых, тем что многие авторы, затрагивавшие проблему наборных поясов, без какой-либо аргументации рассматривали Центральную Азию в качестве центра их происхождения. Вместе с тем автор исходил из понимания того общепризнанного факта, что Центральная Азия — это не только географический регион, имеющий специфический ландшафт, климат, водный режим и геологическое строение. [3] На протяжении очень длительного времени Центральная Азия и Южная Сибирь носили специфическую историко-культурную окраску. [4]

 

Работа была подготовлена в Проблемной научно-исследовательской лаборатории Кемеровского государственного университета. Автор выражает свою признательность сотрудникам кафедры археологии КемГУ за помощь и поддержку, благодарит также сотрудника ИИФиФ СО АН СССР В.Д. Кубарева и сотрудника ИИАЭ АН КазССР Ю.И. Трифонова за возможность познакомиться с неопубликованными материалами и использовать их в своей работе. Рисунки в книге выполнены художниками В.А. Мельновым, Е.А. Яковлевой и частично А.П. Бородовским.

 


Сноски на с. 83 ]

[1] Ковалевская В.Б. О некоторых знаковых системах в археологии // ТЗС-1969, вып. 4. С. 425; Плетнёва С.А. От кочевий к городам: Салтово-маяцкая культура. М., 1967. С. 161-163.

[2] См: Богатырёв П.Г. Вопросы народного искусства. М., 1971.

[3] Синицын В.М. Центральная Азия. М., 1959; Михайлов Н.И. Горы Южной Сибири: Очерки природы. М., 1961.

[4] Грач А.Д. Центральная Азия — общее и особенное в сочетании социальных и географических факторов // Роль географического фактора в истории докапиталистических обществ. Л., 1984. С. 113-125; Гафуров Б.Г., Мирошников Л.И. Изучение цивилизаций Центральной Азии. М., 1976. С. 43-59.

 


 

Заключение.   ^

 

Любое явление культуры имеет достаточно длительную и сложную историю развития. Каждая вещь несёт в себе и в форме, и в своём развитии как то, что когда-то было актуальным, но затем ушло в периферийные области культуры, так и то, что соответствует её потребностям в настоящий момент. Для археолога эта «способность» вещей и других явлений культуры содержать помимо явного современникам неявного очень важна: она даёт основание для реконструкции значения в глубинных его проявлениях.

 

Наборные пояса Южной Сибири и Центральной Азии относятся именно к такой категории вещей и рассмотрены нами как с точки зрения их формы, так и семантики на протяжении длительного времени — с начала I тыс. до н.э. и до рубежа I-II тыс. н.э. За это время в степях сменилось несколько десятков поколений людей, на смену ираноязычным этносам пришли тюркоязычные. Изменению подвергалась как материальная, так и духовная культура этих народов. Но на протяжении двух тысячелетий здесь устойчиво сохранялось особое почитание наборных поясов, что наиболее ярко проявилось в среде тюркоязычных кочевников. Как справедливо отмечает Е.В. Антонова, устойчивость значений вещей может быть уподоблена сохранению смысла слов естественного языка. На протяжении существования языковой системы значения слов претерпевают изменения, но лишь в определённых границах; «ядро» значения сохраняется. [1]

 

Первые археологически зафиксированные наборные пояса относятся к VII в. до н.э. Наиболее широкое распространение они получают в V-III вв. до н.э. Для скифского времени характерны четыре их типа, из которых самыми популярными были пояса с бляхами, выполненные в зверином стиле, и с бляхами-обоймами геометрической формы. В последующую, гуннскую, эпоху наблюдается культурная локализация поясов. При этом на раннем этапе существуют ещё пояса с бляхами звериного стиля. Основная тенденция этого времени — всё более широкое распространение поясов с бляхами геометрической формы. Эта форма становится господствующей в тюркское время. Повсеместное распространение блях-оправ прямоугольной и сегментовидной формы на рубеже VII-VIII вв. не привело, однако, к нивелировке и единообразию поясов во всём регионе Южной Сибири, Определённая культурная специфика в распространении наборных поясов продолжала сохраняться. Особенно своеобразными были пояса времени Первого тюркского каганата, которые позже не находят себе аналогий.

(81/82)

 

Следует подчеркнуть, что в границах эпох — скифской, гуннской и тюркской — развитие поясов шло в целом общими путями и имело общие закономерности в оформлении, что обусловлено сходством социально-экономического и культурного развития племён, проживавших в этом огромном регионе.

 

При анализе семантики мы отталкивались от общего тезиса, согласно которому наборные пояса являлись знаком социального или военного ранга их владельцев, символом власти и богатства. [2] Но при переходе от закономерностей, присущих культуре целой эпохи, например, раннесредневековой, к изучению того, как они конкретно реализовались в археологических комплексах, возникают сложности. Во-первых, тезис о знаковой сущности наборных поясов эпохи раннего средневековья опирался в большей степени на письменные памятники, чем на археологический материал. Во-вторых, не ясна роль наборных поясов в кочевых обществах I тыс. до н.э. Ведь в каждом из наборных поясов не мог отражаться весь комплекс представлений того или иного коллектива. Значение вещей реализовалось в определённом контексте, в том числе культуры в целом.

 

Наборные пояса имели определённые функции, как утилитарные, так и семиотические, и занимали своё место в той картине мира, которая существовала у людей, создавших её. Анализ мифологических и эпических произведений, письменных источников и этнографических данных позволил прийти к выводу, что уже в глубокой древности пояс обладал сложным пучком значений. Он отождествлялся с Кругом — Вселенной, выступал в роли оберега, обладал магической функцией. Ко времени становления военной демократии пояс приобретает новое значение — становится своеобразным символом войны, и представления о нём приобретают как бы две самостоятельные линии развития. На протяжении тысячелетий в народе сохраняется древний пласт представлений о магической функции пояса, о его способности уберечь человека от злых сил. В то же время в военно-аристократической среде всё более популярной становится военная функция пояса, его значение соотносится с принадлежностью его владельца к определённому и достаточно высокому социальному слою общества.

 

Следует отметить, что предлагаемая работа — первый опыт специального целенаправленного исследования такого структурного объекта, каким являются наборные пояса. Предложенная автором типологическая классификация наборных поясов, их семантика требуют дальнейшего расширения источниковой базы, накопления новых данных, что позволит углубить сделанные выводы.

 


Сноски на с. 107 ]

[1] Антонова Е.В. Очерки культуры... С. 35.

[2] Ковалевская В.Б. О некоторых знаковых... С. 425-432; Плетнёва С.А. От кочевий к городам... С. 161-163; Распопова В.И. Поясной набор... С. 84-91.

 


 

Список сокращений   ^

 

АО — Археологические открытия

АСГЭ — Археологический сборник Государственного Эрмитажа

ВДИ — Вестник древней истории

ДИСССР — Декоративное искусство СССР

ЖМНП — Журнал Министерства народного просвещения

ИА — Институт археологии АН СССР

КСИА — Краткие сообщения Института археологии АН СССР

КСИИМК — Краткие сообщения Института истории материальной культуры АН СССР

КСИЭ — Краткие сообщения Института этнографии АН СССР

ЛГУ — Ленинградский государственный университет

МГУ — Московский государственный университет

МИА — Материалы и исследования по археологии СССР

ОАК — Отчет археологической комиссии

ПППИКНВ — Памятники письменности и памятники истории культуры народов Востока

СА — Советская археология

САИ — Свод археологических источников

СВ — Советское востоковедение

СГМИНВ — Сообщения Государственного Музея искусства народов Востока

СГЭ — Сообщения Государственного Эрмитажа

СЭ — Советская этнография

ТартГУ — Тартусский государственный университет

ТГУ — Томский государственный университет

ТГИМ — Труды Государственного Исторического музея

ТЗС — Труды по знаковым системам

Тр.ИИАЭ — Труды Института истории, археологии и этнографии АН КазССР

ТНИИЯЛИ — Тувинский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории

ТТКАЭН — Труды Тувинской комплексной археолого-этнографической экспедиции

УСА — Успехи среднеазиатской археологии

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

наверх

главная страница / библиотека / обновления библиотеки