главная страница / библиотека / обновления библиотеки

Первобытная археология Сибири. Л.: 1975. M.H. Пшеницына

Третий тип памятников тесинского этапа.

// Первобытная археология Сибири. Л.: 1975. С. 150-162.

 

Культура тагарских племён, обитавших в степях Минусинской котловины в VII-I вв. до н.э., до сих пор изучена недостаточно полно. Менее всего исследованы памятники её завершающего этапа — тесинского (Грязнов, 1968б [д.б.: 1968а], с. 187). [1]

 

Работы Красноярской экспедиции 1958-1972 гг. дали новый массовый материал, позволяющий теперь значительно расширить и уточнить представления об этом этапе. Ещё недавно для него считались характерными в основном огромные одиночные курганы, где захоронено по сто и более человек в одном склепе. Три таких кургана раскопаны в конце прошлого века (Киселёв, 1951, с. 276-279), один в 1951 г. на р. Туим (Кызласов, 1960в, с. 25-26) и один в 1967 и 1971 гг. в могильнике Барсучиха I (Пшеницына, 1968, с. 179-181; 1972, с. 246-247).

 

В последние годы в четырёх пунктах на левом берегу Енисея (Барсучиха, Карасук, Разлив, Красный Яр) и в трёх на правом (Каменка, Черёмушный Лог, Тепсей) исследованы целые могильники, одновременные большим курганам. Обычно они представляют собой группы от 8 до 100 и более могил, очень тесно расположенных на одной небольшой площадке. Как правило, это каменные ящики, заключённые в маленькие оградки из вертикально поставленных плит (Пшеницына, 1964, с. 127-134), иногда срубы без оград (Грязнов, 1970а, с. 177-178).

 

К этой же группе памятников относятся раскопанные Г.Ф. Дебецем в 1938 г. в могильнике Уйбат II 4 могилы под прямоугольными вымостками из плит (Киселёв, 1951, с. 284), курган 1, раскопанный в 1938 г. В.П. Левашевой у Мохова Улуса (Левашева, 1958, с. 173-175), могильник, состоящий из 10 каменных ящиков, исследованный в 1952 г. А.Н. Липским (1957, с. 76-77) и 2 кургана в пункте Оглахты V, раскопанные в 1969 г. Л.Р. Кызласовым (1970, с. 197).

 

Совершенно необычный могильник тесинского этапа исследован около Большого кургана в пункте Барсучиха I (рис. 1, 2). М.П. Грязнов и автор данной статьи в 1967 г. обнаружили и вскрыли за пределами каменной

(150/151)

ограды кургана 15 могил (Грязнов, 1968б, с. 148-150; Пшеницына, 1968, с. 179-181). Это были небрежно сделанные каменные ящики, устроенные в основном внутри каменных оград более древних эпох: в двух случаях карасукского времени (ограды 2 и 13), в одном — баиновского этапа (ограда 19) и в могиле сарагашенского этапа, устроенной в карасукской ограде (ограда 6). Кроме того, тут имеются и отдельные тесинские могилы (ограды 25 и 26).

 

Ограда 2, карасукская, под западной полой Большого кургана. Здесь оказалось 18 оградок, сооруженных из вертикально поставленных и последовательно пристроенных одна к другой плит. В четырёх из них обнаружены впускные тесинские могилы (la, 13, 14а, 16а), устроенные с использованием стенок ограды и ящиков карасукского времени: обычно между ними выбирали землю и с помощью двух дополнительных плит сооружали подобие небольшого прямоугольного ящика, в котором

 

Рис. 1.

(151/152)

(152/153)

План и разрез ограды 19 могильника Барсучиха I (1-8).

(Открыть Рис. 1 в новом окне)

Рис. 2. Планы могил ограды 19
могильника Барсучиха I.

(Открыть Рис. 2 в новом окне)

Рис. 2 (продолжение).

(Открыть Рис. 2а в новом окне)

(153/154)

затем последовательно хоронили по нескольку человек взрослых и детей. Покрытия не сохранились.

 

Могила 1a. Ящик, 1.6х0.8 м, высотой 0.5 м. Могила нарушена, в ней кости 6-7 или более человек — учтены 2 взрослых, 2 новорождённых, 2 или 3 ребёнка в возрасте 2-6 лет. Разборка произведена по двум горизонтам. В верхнем найдена роговая «булавка» (рис. 3, 4) и 3 горшка (рис. 4, 10). Во втором, нижнем, 6 горшков (рис. 4, 9, 13, 20), остатки 2 деревянных чаш и берестяная, расшитая ремешками, круглая коробочка с крышкой (рис. 3, 1). В заполнении обнаружены обломки не менее 6 горшков, кости овцы — не менее чем от трёх особей (нижние челюсти старой и молодой особи, большая берцовая и пястная от взрослой и локтевая от эмбриона или новорождённого), собаки (плюсневая), 2 коренных зуба лошади.

 

Могила 13. Ящик, 0.95х0.55 м, высотой 0.35 м. На дне скелет младенца на правом боку, головой на Ю. У головы горшок и роговая булавка (рис. 3, 7). В заполнении кости не менее чем от трёх младенцев.

 

Могила 14а. Ящик, 1.5х0.7(0.5) м, высотой 0.55 м. Могила нарушена, в ней кости от девяти погребённых. Разборка произведена по трем горизонтам. На дне скелет мужчины 40-60 лет на левом боку, головой на В. В области пояса железный нож (рис. 3, 21), восьмёркообразная пряжка и обломок от другой (рис. 5, 4, 6). Выше него остатки скелета взрослого на левом боку, головой на З. Здесь же черепки двух глиняных сосудов, железное кольцо (рис. 5, 16) и обломок восьмёркообразной пряжки (рис. 5, 5). Над ними, во втором горизонте, кости четырех взрослых, подростка 7-13 лет и младенца. На первоначальном месте остатки скелета женщины 40-45 лет, на спине, головой на З. У её черепа железное кольцо. Выше скелет взрослого на правом боку, головой на В. Положение остальных погребённых не установлено. У северной стенки железный трёхпёрый наконечник стрелы (рис. 3, 10). В верхнем горизонте кости женщины старческого возраста. Около её черепа роговая булавка (рис. 3, 5). У северной стенки костяной игольник (рис. 3, 2). Здесь же черепки от двух сосудов. В заполнении кости овцы от двух особей (фрагменты черепов с нижними челюстями, плечевая, два шейных позвонка, ребро, плюсневая, 2 фаланги).

 

Могила 16а. Ящик, 1.6х0.6 м, высотой 0.8 м. Могила нарушена. В ней кости девяти погребённых. На дне скелет подростка 7 лет на спине, головой на З. В головах и в ногах у него по горшку. У южной стенки ящика кости младенца и горшок. В заполнении кости семи человек: двух новорождённых, младенца 1 года, ребёнка 3 лет, подростка 10 лет и двух взрослых (из них один мужчина 50-55 лет). Среди костей черепки от глиняного сосуда, железный нож, роговая булавка (рис. 3, 6) и бусина (рис. 3, 3). В оградах могил 1, 5, 7, 16 в почвенном слое найдены черепки не менее чем от 14 глиняных сосудов. Половина их с гладким валиком по венчику, остальные без орнамента. Скорее всего это выбросы из описанных могил при повторных захоронениях.

 

Ограда 6, карасукская. Расположена к Ю от Большого кургана, около его подошвы. В центре её большая впускная могила сарагашенского этапа (IV-III вв. до н.э.) с захоронением не менее 35 человек взрослых и детей. Юго-западный угол этой могилы на высоте 0.3 м от дна нарушен впускным тесинским погребением мужчины старческого возраста, на спине в вытянутом положении, головой на В. Погребённый лежал в каменном ящике, 1.8х0.6 м, высотой 0.4 м. Дно выстлано мелкими плитами. Вещей нет.

 

Ограда 13, карасукская, в 50 м на В от Большого кургана. В трапециевидном каменном ящике, 1.8х0.8(0.6)х0.5 м, глубиной 0.8 м, скелет юноши 14-15 лет на спине, положенный по диагонали, головой на ЮВ. Это, видимо, впускное погребение: у ног юноши сохранились несколько костей от скелета взрослого и черепки карасукского горшка — остатки от основного погребения.

 

Ограда 19 (рис. 1 и 2). Под восточной полой Большого кургана — баиновского этапа тагарской культуры (VII-VI вв. до н.э.),— прямоугольная, 4.4х5.2 м, из вертикально поставленных плит. В ней 8 могил: центральная (основная) — баиновская, остальные впускные — тесинские.

 

Могила 1 (основная). Каменный ящик, 2.1х0.9 м, высотой 0.7 м, из вертикально поставленных плит. От покрытия остались части массивной плиты в его юго-западном углу. В могиле погребено не менее 4 взрослых, ребёнок и новорождённый. Кости в ряде случаев смещены или их недостает. Разборка могилы произведена по четырем горизонтам.

 

В четвёртом горизонте, на дне — скелет мужчины преклонного возраста, на спине, головой на ЮЗ. Погребение частично нарушено — левая тазовая кость смещена, череп и кости левой руки, кроме плечевой, отсутствуют. Слева в головах половина глиняного баночного сосуда со скошенным наружу венчиком и с широким желобком под ним. Справа в ногах глиняная миска. Под левой плечевой костью лопатка овцы, слева в ногах бедренная кость овцы. У кисти правой руки первый шейный по-

(154/155)

(155/156)

(156/157)

Рис. 3. Вещи из впускных тесинских могил.

1-7, 10, 21 — ограда 2 (1, 4 — мог. 1a; 2, 5, 10, 21 — мог. 14а; 3, 6 — мог. 16а; 7 — мог. 13); 8, 9, 11-19 — ограда 19 (8 — мог. 5; 9, 11 — мог. 3; 12-17, 19 — мог. 6; 18 — мог. 4); 20 — ограда 25. 1 — берёста; 2, 4-9, 11 — кость и рог; 10, 12, 13, 15-21 — железо; 3-14 — сердолик и стекло.

(Открыть Рис. 3 в новом окне)

Рис. 4. Глиняные сосуды из впускных тесинских могил.

1-8, 11, 12, 14, 17-19, 21, 22 — ограда 19 (1 — мог. 2; 2-4 — мог. 3; 5 — мог. 4; 6-8, 11, 12, 14, 17-19, 21, 22 — мог. 6); 9, 10, 13, 20 — ограда 2, мог. 1a; 15, 16 — ограда 25.

(Открыть Рис. 4 в новом окне)

Рис. 5. Вещи из баиновского погребения и впускных тесинских могил.

1-3, 7-9, 14, 15, 17, 19, 20 — ограда 19, мог. 6; 4-6, 16 — ограда 2, мог. 14а; 10-13 — ограда 19, мог. 1; 18 — ограда 25;

1-9, 16-20 — железо; 10, 13-15 — бронза; 11, 12 — кость.

(Открыть Рис. 5 в новом окне)

(157/158)

звонок коровы. На тазовых костях погребённого, на небольшой плитке, кости от скелета новорождённого.

 

В третьем горизонте, поверх предыдущего, скелет юноши на спине, головой на ЮЗ. Череп его в юго-восточном углу могилы: вероятно, переброшен при совершении предыдущего погребения второго верхнего горизонта; нижняя челюсть осталась на месте. На локте правой руки бронзовый нож (рис. 5, 13). На месте, где должен был находиться череп, бронзовая бляшка от перекрестия ремней с отверстием посередине (рис. 5, 10). В области грудной клетки 2 подвески из клыков кабарги (рис. 5, 12) и 3 из лисьих (рис. 5, 11). Справа в ногах 7 позвонков овцы в сочленении.

 

Во втором горизонте, на глубине 0.4 м от древней поверхности, северо-восточный угол ящика разрушен массивной вертикально поставленной плитой от соседней могилы 6. Плита опирается на подложенный под неё камень толщиной 12 см. На уровне этого камня скелет мужчины 40-60 лет на спине, головой на ЮЗ. Руки согнуты в локтях, кисти прижаты к ключицам. Кости правой голени смещены в сторону. Костей стоп недостаёт. В ногах стопкой сложены кости молодой овцы: плечевая, лучевая, лопатка, тазовая, части двух рёбер, большая берцовая. Судя по их положению, здесь было не 6 кусков мяса, а свободные от мяса кости. Вещей нет.

 

В первом, верхнем, горизонте, на глубине 0.15 м от верхнего края ящика в полном беспорядке череп женщины 18-20 лет без нижней челюсти и, по-видимому, от неё же кости руки и ног, рёбра и позвонки. Там же ключица, тазовая и пяточная кости от скелета другого взрослого и обломки черепа, рёбер и бедренной кости подростка. Здесь же кости от двух особей овцы — взрослой (большая берцовая) и молодой (нижняя челюсть, ребро, плечевая, лучевая, большая берцовая, пястная, первая, вторая и третья фаланги, астрагал). Вещей нет.

 

Положение и ориентировка погребённых в третьем и четвёртом горизонтах и сопровождающий инвентарь позволяют отнести их, а также каменный ящик и могильную ограду к баиновскому этапу тагарской культуры (Грязнов, 1968б, с. 193) ; погребения же второго и первого горизонтов, по стратиграфическому положению, — к тесинскому этапу.

 

Могила 2. За северной стенкой могилы 3, на уровне древней поверхности, остатки потревоженного погребения ребёнка. В юго-восточном углу глиняный сосуд (рис. 4, 1).

 

Могила 3. Каменный ящик, 1.2х0.55 м, высотой 0.75 м, из четырёх вертикально поставленных плит. Его южной стенкой, вероятно, служила одна из плит ограды. Покрыт слоем берёсты толщиной до 4 см, поверх нее 3 слоя плит. На дне — скелет подростка на спине, головой на В. В ногах справа горшок (рис. 4, 2). Под ним часть железного ножа с вогнутой спинкой, роговые проколка (рис. 3, 9) и обломок булавки. У левого бедра роговая ложечковидная застёжка (рис. 3, 11). Слева от позвоночника 2 круглых железных кольца, вдетых одно в другое. В головах 2 горшка (рис. 4, 3, 4), в одном из них кости новорождённого. Здесь же череп и нижняя челюсть старой овцы. Слева у ног погребённого кости от четырёх ног той же овцы (2 пястные, 2 плюсневые, 8 первых, 7 вторых и 5 третьих фаланг) — остатки от шкуры жертвенного животного. Среди кусков берестяного покрытия обломок клинка железного ножа.

 

Могила 4. В юго-западном углу ограды, на 0.1 м ниже древнего горизонта, — подобие каменного ящика, 1.05х0.5 м, плохо сохранившегося. Западной и южной стенками его служили соответствующие стены ограды (сохранилась только одна плита западной). В могиле скелет женщины 35-40 лет, на правом боку, с согнутыми в коленях ногами, головой на ССЗ. В головах горшок (рис. 4, 5). У пояса — железные пряжка с подвижным язычком, шило, стержень с кольцевидным навершием (рис. 3, 18) и нож (?).

 

Могила 5. В северо-западном углу ограды узкий каменный ящик, 1.4х0.4 м, высотой 0.18 м. На дне скелет женщины 25-30 лет, на спине со слегка согнутыми в коленях ногами, головой на СВВ. В заполнении обломок железного шила и роговая булавка с обломанным ушком (рис. 3, 8).

 

Могила 6. В северо-восточном углу ограды квадратный ящик, 1.95х1.95 м, высотой 0.5 м. Северной и восточной стенками его служили соответствующие стенки ограды, южная сложена из нескольких некрупных плит, западная образована массивной плитой, которая разрушила северо-восточный угол центральной могилы. От покрытия на месте сохранилась одна плита. Разборка произведена по двум условным горизонтам. На дне, выстланном небольшими плитами, вдоль восточной стенки лежат 2 скелета младенцев до 1 года головами друг к другу. Здесь же и в заполнении в полном беспорядке найдены кости не менее чем от 5 детских скелетов (обломки черепов, длинные кости рук и ног, позвонки, рёбра) — новорождённого, младенцев 1 года и 2 лет, ребёнка 3 лет и подростка 9 лет. В северо-западном и юго-западном углах ящика по черепу овцы (молодой и взрослой). В заполнении от тех же особей найдены кость предплюсны, плюсневая, 2 пястные, 4 первых фаланги и пара вторых.

(158/159)

Видимо, это остатки двух шкур жертвенных животных с оставленными в них костями ног и головы. Здесь же кости других животных: лошади (4 резца, 3 коренных зуба, ребро), коровы (2 коренных зуба) и косули (обломки от трех рёбер и бёдра).

 

В трёх углах могилы найдено 22 горшка (рис. 4, 6-8, 11, 12, 14, 17-19, 21, 22), большинство из них целые, часть раздавленных. Семь горшков обнаружены на дне, остальные несколько выше. Чаще всего они найдены упавшими на бок. В заполнении могилы и на её дне черепки ещё от 17 сосудов. Интересен обломок венчика от баночного сосуда, закрепленного двумя железными скобками (рис. 4, 8). В юго-западном углу могилы обломки раздавленного берестяного сосуда с резным орнаментом. Здесь же, ближе к северо-западному углу, берестяная коробочка с орнаментом. На дне — днище берестяного туеска со следами пришивания его к стенкам. У западной стенки и ближе к северо-восточному углу на дне найдено по деревянному сосуду, форму которых не удается установить. В заполнении и на дне обнаружено не менее 25 железных предметов (целых и в обломках). Ножи трёх типов: пластинчатые с кольцевым навершием — не менее 6, в том числе 3 целых (рис. 3, 17, 19); с вогнутой спинкой, один из них с кольцевым навершием (рис. 3, 15, 16), и черешковый. Найдены также обломки шила. Часть одежды и украшения представлены ложечковидной застёжкой (рис. 3, 13), трубочкой-пронизкой (рис. 3, 12), кольцами — круглыми в сечении (рис. 5, 17) и плоскими (рис. 5, 19, 20) — не менее 6 экземпляров и пряжками двух типов — прямоугольной с боковым крючком (рис. 5, 8) и восьмёркообразной или близкой к ней формы (две с боковым крючком — рис. 5, 1, 2; одна с подвижным язычком — рис. 5, 7; одна без язычка — рис. 5, 3). Кроме того, много бесформенных обломков железных предметов (от пряжек, колец и ножей).

 

Из бронзовых предметов найдено 3 кольца (рис. 5, 14, 15), обломок ажурной круглой бляшки и восьмёркообразная, покрытая окислами железа пряжка (рис. 5, 9). В разных местах могилы обнаружены 4 стеклянные бусины, 2 из мягкого камня и сердоликовая (рис. 3, 14). Определённого порядка в расположении вещей в могиле проследить не удалось.

 

Такое количество вещей и горшков могло быть положено в могилу лишь при значительном числе погребённых в ней детей. Тут сохранились остатки от семи, но несомненно, число их было гораздо больше.

 

Могила 7. Каменный ящик, пристроенный к юго-восточному углу ограды, 0.95х0.4 м, высотой 0.5 м. Его западной стенкой служит плита ограды. Покрыт мелкими плитами в 3 слоя. В ящике скелет мужчины 30-40 лет, втиснутого в тесную могилу в неестественной позе. Ноги подогнуты под таз, позвоночник искривлён, череп — на левой тазовой кости. Среди плит покрытия обломки железной ложечковидной застёжки и железного кольца (?), а также бедренная кость собаки.

 

Могила 8. При южной стенке могилы 6, на уровне древнего горизонта, остатки каменного ящика, 0.5х0.3 м. В ящике скелет младенца головой на В (судя по положению черепа и костей грудной клетки).

 

Ограда 25. Под северной полой Большого кургана, квадратная, 1.4х1.4 м. Внутри каменный ящик, сложенный из четырёх плит, 0.6х0.6х0.6 м. Покрытие нарушено. Могила разграблена, в ней кости не менее двух погребённых — взрослого и юноши. На дне 3 горшка (рис. 4, 15, 16). В заполнении черепки ещё от восьми, железный нож (рис. 3, 20), кольцо (рис. 5, 18), оковка, а также роговой круглый в сечении стерженёк.

 

Ограда 26. Под южной стеной ограды Большого кургана овальная яма, 1.8х1.0 м, глубиной 0.4 м, покрытая двумя массивными плитами. В ней скелет собаки. При внимательном изучении размеров и формы этих плит удалось установить, что обе они вынуты из кладки ограды Большого тесинского кургана. Захоронение собаки несомненно совершено после сооружения тесинской ограды Большого кургана, но до того, как она развалилась и до оплывания насыпи кургана.

 

В общей сложности в 15 могилах вокруг Большого кургана было погребено не менее 48 человек — взрослых и детей разного пола и возраста. Все могилы устроены в виде ящиков прямоугольной или квадратной (2 случая) формы из вертикально поставленных плит. Глубина их 0.35-0.8 м, размеры в среднем 0.95-1.8 м в длину и 0.4-0.9 м в ширину. Сверху ящики были покрыты плитами в 1-3 слоя. В одном случае под плитами был ещё слой бересты (ограда 19, могила 3). В двух могилах плитами выстлано дно. Размеры могил не зависят от числа погребённых в них. В четырёх могилах ограды 2 было захоронено не менее 26 взрослых и детей. Очевидно, что такое число погребённых нельзя было вместить в четыре небольшие могилы одновременно. Умерших хоронили, вероятно, в течение длительного времени, трупы ранее погребённых успевали разложиться и в могилу можно было помещать новые. В остальных 11 могилах погребено 22 человека — взрослых и детей. В могилах, где захоронено по нескольку человек, костяки находятся обычно один поверх другого. Они лежат либо на спине с вытянутыми или подогнутыми

(159/160)

ногами (7 случаев), либо на правом (3 случая) или левом боку (2 случая). Определенной закономерности в их ориентировке не наблюдается, но чаще они лежат головой на В или З.

 

При погребённых не встречено никаких остатков мясной пищи. В четырёх могилах найдены кости овцы — в каждой череп и кости ног. В одном случае (ограда 19, могила 1, горизонт II) обнаружены сложенные стопкой освобождённые от мяса кости овцы. Скорее всего это положенные в могилу кости от съеденного во время поминальной тризны животного. Находки же в могилах черепов и костей ног от одной овцы представляют собой, видимо, остатки от шкуры жертвенного животного. Найдены также зубы лошади и коровы, бедренная и плюсневая кости собаки, обломки рёбер и бедра косули.

 

Могилы отличаются однообразием и бедностью сопровождающего инвентаря. Большая часть могил потревожена. Глиняные сосуды обычно стоят у головы, реже ещё и в ногах погребённого. В одной могиле у пояса мужчины найдены железные нож и восьмёркообразная пряжка (ограда 2, могила 14а). В женском погребении около пояса лежали железные шило, стержень с кольцевидным навершием, пряжка с подвижным язычком и нож (?) (ограда 19, могила 4).

 

Глиняные сосуды представлены 93 экземплярами, из них 52 целых, остальные в обломках. Все они тёмно-серого или тёмно-коричневого, ближе к чёрному цвету, с лощёной поверхностью. Основная масса целых сосудов имеет форму банки со слегка выпуклыми боками и плоским дном — 46 экземпляров (рис. 4, 1-4, 10-14, 17, 18, 21, 22). По пропорциям они представляют собой один тип. Высота их от 9 до 13 см, диаметр устья почти в 2 раза превышает диаметр дна. Такая форма бытует на всём протяжении тагарской эпохи, уменьшаясь в размерах к её концу. Из этой серии следует отметить 2 миниатюрных сосуда (рис. 4, 7, 20). Большинство сосудов, найденных в обломках, скорее всего также имели баночную форму, но часть — кубковидную. Есть также один целый кубковидный сосуд на низком полом поддоне (рис. 4, 15), два четырёхгранных (рис. 4, 6, 9), кувшинообразный с узкой горловиной (рис. 4, 5), плоскодонный с отогнутым наружу венчиком (рис. 4, 16) и миска, сделанная из старого горшка (рис. 4, 19). Подобные миски существовали на всех этапах тагарской культуры. У большинства сосудов круглый обрез венчика; прямой встречается только у четырёхгранных.

 

Треть сосудов украшена гладким налепным валиком по венчику (баночные и кубковидный) (рис. 4, 4, 11, 12, 14), один по тулову (рис. 4, 10) и один по венчику и тулову (рис. 4, 13). У кувшинообразного валик расположен у основания шейки (рис. 4, 5). Сосуды кувшинообразной формы с гладким налепным валиком по венчику или у основания шейки широко распространены в скифское время на Алтае и в Туве (Кызласов, 1958, табл. II, 44, 47). Сосуды с налепным валиком в Минусинской котловине впервые появляются лишь в могилах тесинского этапа. В последующую эпоху этот валик встречается только на сосудах из раннеташтыкских памятников (Кызласов, 1960в, рис. 18, 1; Грязнов, 1971б, рис. 2, 12).

 

Выделенные нами формы керамики находят аналогии во всех уже известных тесинских памятниках. Такой же формы баночные сосуды найдены в Тесинском кургане (Tallgren, 1921, fig. 3, 3; Дэвлет, 1961, рис. 2, 21-24) и в погребениях могильников Карасук V и Барсучиха IV (Пшеницына, 1964, рис. 48, 9-19), а также в кургане 1 у Мохова Улуса (Левашева, 1958, рис. 2, 11). Близкой к ним формы банки встречаются в раннеташтыкских могилах (Кызласов, 1960в, рис. 11, 37, 26, 4; Грязнов, 1971б, рис. 2, 1-8). Кубковидный сосуд с гладким налепным валиком по венчику аналогичен найденному в Тесинском кургане (Дэвлет, 1961, рис. 1, 2). Такой формы сосуды появляются впервые в могилах сарагашенского этапа (Грязнов, 1968а, с. 192) и доживают до раннеташтыкской эпохи (Грязнов, 1971б, рис. 2, 10-12).

 

Четырёхгранные сосуды аналогичны такому же из Тесинского кургана (Tallgren, 1921, fig. 3, 13), из курганов 8 у оз. Кызыл-Куль (Кызласов, 1960в, рис. 29, 9) и из кургана у д. Алтайской (Кызласов, 1960в, рис. 15, 3). Эта форма ранее не была известна, но для тесинского этапа она становится характерной. В могилах таштыкской культуры найдено лишь два подобных сосуда: на Уйбатском чаатасе — в грунтовой могиле 18 и в склепе 6 (Кызласов, 1960в, рис. 25, 5, с. 50).

Кроме глиняной посуды, в двух могилах (ограда 2, могила 1a и ограда 19, могила 6) найдены фрагменты деревянных сосудов (форма не восстанавливается) и берестяные предметы. Последние представлены двумя коробочками, круглой и прямоугольной, прошитыми ремешками, образующими несложный орнамент (рис. 3, 1), обломками сосуда с резным геометрическим орнаментом и днищем от туеска со следами пришивания его к стенкам. Подобные изделия найдены в Тесинском кургане (Tallgren, 1921, fig. 7, 8) и в курганах Шестаковского могильника в Ачинско-Мариинском районе, датируемых II в. до н.э. (Мартынов, 1971, рис. 14, 2-9, 15). В могилах сарагашенского этапа нет изделий из дерева и бересты, они появляются лишь в тесинских погребениях

(160/161)

и продолжают бытовать в таштыкскую эпоху (Кызласов, 1960в, с. 106-107).

 

Орудия представлены костяными игольником и проколкой, железными ножами и шильями. Игольник сделан из трубчатой кости животного, его наружная поверхность и торцевые стороны хорошо заполированы (рис. 3, 2). Аналогии игольнику и проколке (рис. 3, 9) имеются в прохоровских погребениях III-II вв. до н.э. (Мошкова, 1963, табл. 23, 5, 20-27, 34-41) и в Иволгинском городище (Davydova, 1968, fig. 11, 13, 14, 12, 38-40). Типы ножей: пластинчатые с кольцевидным (не менее восьми — рис. 4, 17, 19, 21) и петлевидным (один — рис. 3, 20) навершиями; с вогнутой спинкой (3, один из них с кольцом на конце рукояти — рис. 3, 15, 16), один черешковый (ограда 19, могила 6). Ножи с кольцевидным навершием найдены во всех известных тесинских памятниках (Tallgren, 1921, fig. 4, 10; Левашева, 1958, рис. 2, 13; Кызласов, 1960в, рис. 29, 3; Пшеницына, 1964, рис. 48, 1). Аналогичные ножи есть в могилах II-I вв. до н.э. на верхней Оби (Грязнов, 1956а, табл. XXVI, 12, 13), в Иволгинском городище (Davydova, 1968, fig. 16, 36) и в погребениях II-I вв. до н.э. Шестаковского могильника (Мартынов, 1971, с. 157-158). Нож с петлевидным навершием аналогичен найденному в кургане 3 Катонского могильника (в верховьях Бухтармы) конца I тысячелетия до н.э. (Сорокин, 1966, рис. 11, 11). Эти ножи копируют форму бронзовых, распространённых на более ранних этапах тагарской культуры. Аналогии ножам с вогнутой спинкой неизвестны. Шилья все плохой сохранности. Следует отметить находку стержня с кольцевидным навершием, аналогичного таким же стержням Иволгинского городища (Давыдова, 1956, рис. 18, 2, 3).

 

Из предметов вооружения найден лишь железный трёхпёрый наконечник стрелы (рис. 3, 10). Подобные наконечники встречаются в погребальных комплексах III-II вв. до н.э. прохоровской культуры (Мошкова, 1963, рис. 8, 3).

 

Части одежды и украшения представлены пряжками, пронизками, кольцами, булавками и бусами.

 

Пряжки трёх типов, все из железа: 1) прямоугольная с боковым крючком (рис. 5, 8); 2) восьмёркообразные или близкой к ним формы (4 с боковым крючком — рис. 5, 1, 2, 4, 5 и обломок ещё от одной — рис. 5, 6; одна с подвижным язычком — рис. 5, 7 и одна без язычка — рис. 5, 3) ; 3) круглая с подвижным язычком, ограда 19, могила 4. Восьмёркообразные и прямоугольная пряжки с боковым крючком аналогичны пряжкам прохоровских погребений конца IV-II вв. до н.э. (Мошкова, 1963, табл. 25, 4, 15, 16) и из курганов первой половины I в. до н.э. Шестаковского могильника (Мартынов, 1971, с. 158). Восьмёркообразная пряжка с подвижным язычком аналогична найденной в Тесинском кургане вместе с круглой (Tallgren, 1921, fig. 4, 5, 6).

 

Ложечковидные застёжки представлены тремя экземплярами — двумя железными (рис. 3, 13) и одной роговой (рис. 3, 11). Подобные застёжки, роговые и бронзовые, найдены в Иволгинском городище (Davydova, 1968, fig. 14, 34-36, 17, 20, 21); сходная железная имеется в могильнике Карасук V (Пшеницына, 1964, рис. 48, 2).

 

Кольца железные двух типов: круглые в сечении (рис. 5, 16-18) и плоские (рис. 5, 19, 20). Всего их не менее 12 экземпляров. Такие же найдены в могильниках Карасук V и Барсучиха IV (Пшеницына, 1964, рис. 48, 3, 6, 7) и на Иволгинском городище (Давыдова, 1956, рис. 18, 4). Имеется также 3 бронзовых литых кольца (рис. 5, 14, 15), аналогичных кольцу из Дэрестуйского могильника (Руденко, 1962а, рис. 41, ж) и кольцам из Косогольского клада, датируемого концом III-I вв. до н.э. (Нащёкин, 1967, с. 163-165).

 

Из других предметов найдены: железная трубочка-пронизка (рис. 3, 12), бронзовая восьмёркообразная пряжка (рис. 5, 9) и обломок ажурной бронзовой бляшки со стилизованным изображением ветвей дерева (ограда 19, могила 6), подобной двум бляшкам из Дэрестуйского могильника (Руденко, 1962а, рис. 41, л). Кроме того, найдены сердоликовая и несколько стеклянных бус (рис. 3, 3, 14).

 

Особо следует остановиться на своеобразных булавках, представляющих собой стержень с уплощённым и заполированным остриём (рис. 3, 4-8), иногда с отверстием на верхнем конце и реже на нижнем. Всего их 7, две найдены в непотревоженных могилах (женской и младенца) около черепа. Судя по форме и их положению при скелете, эти булавки скорее всего являются предметом туалета по уходу за волосами или же своего рода шпилькой. Подобная булавка найдена в кургане 1 у Мохова Улуса (Левашева, 1958, рис. 2, 9). Такие предметы известны в Минусинской котловине только в тесинских могилах. Аналогий им на соседних территориях не имеется. В раннеташтыкских могилах булавки уже другой формы — с круглым в сечении остриём и головкой (Кызласов, 1960в, рис. 36, 5, табл. IV, 57, 58).

 

Все приведённые аналогии позволяют относить описанные могилы к памятникам тесинского этапа (II-I вв. до н.э.), причем в данном конкретном случае это подтверждается и стратиграфически — расположением их вокруг стен Большого кургана. Всего в склепе послед-

(161/162)

него и в каменных ящиках Барсучихи было погребено не менее 100 человек взрослых и детей. Вне всякого сомнения, все они принадлежат одному коллективу, но, видимо, разным его общественным группам. Это не единичный случай. При исследовании устройства ограды одиночного тесинского кургана в пункте Тепсей XVI в 1970 г. нами у самой стены было обнаружено погребение этого же времени в каменном ящике.

 

В 1972 г. нами в пункте Разлив II вскрыто 8 могил тесинского этапа в каменных ящиках, а рядом с ними баиновская ограда, в которой обнаружено впускное тесинское погребение. В 1930 г. В.П. Левашева в Красном Яре раскопала два тесинских погребения, впущенных в афанасьевскую ограду (Левашева, 1962, с. 62-64). В 1964 г. у д. Мохово Г.А. Максименковым было обнаружено 9 тесинских погребений в каменных ящиках, впущенных в ограду баиновского этапа. В 1968 г. М.П. Грязновым и М.П. Завитухиной в могильнике Тепсей VIII раскопано 4 тесинских каменных ящика, впущенных в ограду сарагашенского кургана. [2]

 

Приведенные данные позволяют выделить третий тип памятников тесинского этапа — впускные погребения в подобиях каменных ящиков без окружающей их ограды. Это их внешняя сторона, а существо таково: какую-то категорию или группу умерших хоронили не в традиционных склепах, каменных могилах или срубах, а на чужих древних кладбищах, устраивая для них в закоулках древних каменных могил и оград небрежно сложенные ящики. Обычно они располагаются либо вокруг больших курганов этого времени (Барсучиха I, Тепсей XVI), либо рядом с одновременными им могильниками (Красный Яр, Мохово, Тепсей VIII, Разлив II). На предшествующих этапах тагарской культуры такого явления не наблюдалось.

 

На соседней территории в Туве сейчас известны погребения в каменных ящиках, по обряду и инвентарю сходные с нашими и датируемые исследователями последними веками до нашей эры и рубежом нашей эры (Савинов, 1970, с. 104-108; Трифонов, 1970, с. 184-185), генетически связанные с погребениями в каменных ящиках последнего этапа уюкской культуры Тувы (Кызласов, 1958, с. 80-81; Маннай-оол, 1970, с. 86-87).

 

Изучение материалов Большого кургана в могильнике Барсучиха I в сопоставлении с другими известными нам памятниками этого периода и с привлечением материалов того же времени из Тувы, полученных в последние годы работами Саяно-Тувинской экспедиции, позволит в будущем рассмотреть вопросы о социальном и этническом составе населения Минусинской котловины на тесинском этапе. В это время тагарская культура в своем чистом виде прекращает существование, что несомненно связано с конкретными историческими событиями, происходившими в последние века до нашей эры в степях Северной Монголии, Забайкалья, Тувы и Южной Сибири, подробно рассмотренными Л.Р. Кызласовым в его монографии (Кызласов, 1960в, с. 161-166).

 


 

[1] По классификации С.А. Теплоухова — IV этап минусинской курганной (тагарской) культуры (Теплоухов, 1929, с. 49-50); по С.В. Киселёву — III (переходная) стадия тагарской культуры (Киселёв, 1951, с. 276-285). Л.Р. Кызласов считает памятники этого периода уже не тагарскими, но ещё не таштыкскими — так называемого переходного тагаро-таштыкского этапа (II-I вв. до н.э.) (Кызласов, 1960в, с. 24-27). В данной статье название этого периода даётся по классификации М.П. Грязнова, который датирует тесинский этап также II-I вв. до н.э.

[2] Неопубликованные материалы последних трёх могильников изучены и использованы в статье с любезного разрешения авторов раскопок.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

наверх

главная страница / библиотека / обновления библиотеки