А.А. Гаврилова

Раскопки второго Катандинского могильника.

(Работы Катандинского отряда Горно-Алтайской экспедиции 1954 г.).

// СА. XXVII. 1957. С. 250-268.

Работы Катандинского отряда Горно-Алтайской экспедиции, руководимой С.И. Руденко, имели основной целью доследование большого Катандинского кургана, вскрытого В.В. Радловым в 1865 г., но оставшегося недокопанным. Попутно предстояло выяснить ряд вопросов, оставшихся неясными при прежних раскопках могильников близ с. Катанда, производившихся В.В. Радловым в 1865 г. и С.И. Руденко в 1925 г. Как известно, близ этого селения находятся четыре могильника, обследованных Радловым, давшим их описание и номерные обозначения.

Первым могильником (Катанда I) Радлов назвал большой могильник на левом берегу р. Нижней Катанды.

Вторым могильником (Катанда II) был назван могильник, расположенный между речками Верхней и Нижней Катандой, около Большого Катандинского кургана.

Третьим могильником (Катанда III) назван был небольшой могильник на правом берегу р. Верхней Катанды.

И, наконец, четвёртым могильником (Катанда IV) обозначен небольшой могильник, расположенный на р. Катуни к западу от устья р. Нижняя Катанда ¹. [1]

В.В. Радлов производил раскопки в 1865 г. на могильниках Катанда I и II. На интересовавшем нас могильнике Катанда II Радловым были вскрыты большой курган и девять могил VII-VIII вв. н.э. Результаты этих раскопок опубликованы наиболее полно А.А. Захаровым ². [2]

В 1925 г. на двух могильниках близ с. Катанда производил раскопки С.И. Руденко, сдавший коллекции в Гос. музей этнографии, где они были зарегистрированы под номерными обозначениями «Катанда I и II», но это, как выяснилось, не соответствовало обозначениям В.В. Радлова. Так, могильником «Катанда I» назван могильник, расположенный близ большого Катандинского кургана, обозначенный у В.В. Радлова могильником «Катанда II». На этом могильнике С.И. Руденко вскрыл два малых кургана VII-VIII вв. н.э. На могильнике,

(250/251)

обозначенном в описи коллекции С.И. Руденко «Катанда II», им было вскрыто четыре малых кургана периода раннего железа.

Оставалось неясным, какой могильник из раскопанных С.И. Руденко назван могильником «Катанда II»; была ли это, как предполагал М.П. Грязнов, цепочка могил на интересующем нас втором Катандинском могильнике или совершенно другой могильник ¹. [3]

Необходимо было разобраться в этом на месте. Поэтому основное внимание при работах 1954 г. было уделено могильнику Катанда II. Произведена съёмка плана могильника, учтены все нарушения насыпей, вскрыто пять малых курганов и, главное, раскопками доследован Большой Катандинский курган. Кроме того, осмотрен большой могильник Катанда I на левом берегу р. Нижней Катанды и осмотрен проездом могильник Катанда IV, к западу от устья р. Нижней Катанды ². [4]

Катандинская степь в верховьях р. Катуни, где находится Большой Катандинский курган, окаймлена со всех сторон белками (горными хребтами со снежными вершинами): Теректинскими — с севера, Катунскими с г. Белухой — на юге, Чуйскими — на востоке, Тюгурюкским хребтом и отрогами Холзунских белков — на западе. Курган расположен между реками Верхней и Нижней Катандой, в 2 км к северо-востоку от села Катанда и, как упомянуто, входит в состав курганной группы Катанда II. Как видно на плане, этот могильник состоит не из 20 малых курганов, как писал Радлов, а насчитывает более 60 (рис. 1), и никакой отдельной цепочки могил здесь нет, как нет её и на могильнике Катанда I. Как выяснилось, С.И. Руденко раскопал могилы периода раннего железа, расположенные цепочкой, в курганной группе Катанда IV. Это установлено на месте по фотоснимку и описанию могильника самим С.И. Руденко, совпадающему с описанием В.В. Радлова. В обоих описаниях указано, что этот могильник небольшой и находится, как уточнено С.И. Руденко, на берегу р. Катуни, в 750 м от впадения в неё р. Нижней Катанды.

Таким образом, на могильнике Катанда II до наших раскопок было вскрыто 11 малых курганов. Часть их оказалась или начисто разграбленными, или без погребений; сохранившиеся же погребения относятся к VII-VIII вв. н.э.

Из раскопанных нами на этом могильнике пяти малых курганов, диаметром от 3 до 7 м, три оказались начисто разграбленными (на плане — №5, 31 и 38), в четвёртом (№14) не было погребения и только пятое погребение — женщины с конём (№22) — дало предметы, относящиеся также к VII-VIII вв. Здесь были найдены бронзовые серьги, обломок зеркала, поясные пряжки и бляшки, глиняное пряслице, роговые седельные канты, орнаментированные накладки на луки, седла и застёжки, железные стремена, удила и роговые псалии с железными скобами.

Раскопки Большого Катандинского кургана в 1865 г. В.В. Радлов описал дважды: в работе «Aus Sibirien», откуда интересующая нас часть была переведена на русский язык А.А. Бобринским для «Записок Рус-

(251/252)

ского археологического общества», и в сборнике «Живописная Россия» ¹.[5] Имеются в нашем распоряжении и первоисточники: рапорт В.В. Радлова в Археологическую комиссию от 23.I 1866 г. и «Список древностей, найденных на Алтае при раскопках летом 1865 г.» ² [6] Эти источники детально

Рис. 1. Могильное поле Катанда II:
1 — задернованная каменная насыпь; 2 — раскопанные курганы и курганы с нарушенными каменными насыпями; 3 — нераскопанные или неопределённые памятники. Цифры на плане — №№ курганов.
[масштаб явно дан с ошибкой; видимо, 1 деление линейки соответствует 10 м]

(Открыть Рис. 1 в новом окне)

проработаны А.А. Захаровым, издавшим дважды находки Катандинского могильника ³. [7] Как известно, ни сам Радлов, ни Захаров не смогли объяснить все части сооружения, вскрытого Радловым в Большом Катандинском кургане. М.П. Грязнов в своей диссертации, на основе раскопок Шибинского и Пазырыкского курганов, вновь пытался дать описание Катандинского кургана. Однако и у него ещё многое осталось неясным. По мере накопления новых данных и материалов из раскопок последнего времени перед исследователями вставали, например, такие вопросы: имелось ли конское захоронение в Катандинском кургане или в могилу были положены вместо коней деревянные засёдланные фигурки копытных животных, по-видимому лошадей, обнаруженные В.В. Радловым в погребальной камере. Вопрос этот, давно поставленный С.И. Руденко ⁴ [8] и поддержанный С.В. Киселёвым ⁵, [9] требовал ответа, но ответить на него можно было только после доследования Большого Катандинского кургана.

(252/253)

В настоящее время каменная насыпь Большого кургана заросла по краям травой и кустарником, а в центральной части растут деревья, до 14 м высотой (рис. 2) Диаметр насыпи 29,5 м с севера на юг и 34,5 м с запада на восток. В восточном направлении насыпь увеличена за счёт выкида прежних раскопок Высота кургана 2,10 м над уровнем степи.

Рис. 2. Катанда II. Большой курган. Вид с востока.

(Открыть Рис. 2 в новом окне)

Как известно, В.В. Радлов обнаружил в центральной части насыпи кургана в трёх-четырёх местах незначительные углубления, однако он высказал сомнение, «чтобы посредством их можно было дойти до дна такого огромного кургана» ¹, [10] и решил, что этот курган был разграблен лишь частично. Остатки разрушенного впускного погребения с конями, обнаруженные в насыпи, он принял за разграбленное конское захоронение основного погребения. Кроме того, в грабительском ходе, которым, как мы увидим, шел Радлов, на глубине около 4 м от поверхности насыпи, между камнями, в мерзлоте, Радловым были обнаружены остатки другого погребения человека с конями и железные удила с большими кольцами. А.А. Захаров и вслед за ним М.П. Грязнов считали, что эти находки были сделаны рабочими в насыпи и по ошибке отнесены к столь глубокому уровню. Нам кажется, что это могло быть погребение в грабительской яме, тем более, что, судя по находкам, опубликованным А.А. Захаровым, эти погребения подобны теленгетским XVII-XVIII вв .² [11]

Раскопками Радлова, как известно, была разобрана центральная часть каменной насыпи с востока на запад, по-видимому, до уровня земляной насыпи При наших раскопках были обнаружены углубления в северной я западной полах кургана и всхолмление — в его западной поле.

(253/254)

Для выявления границ могильной ямы мы разобрали центральную часть насыпи также с востока на запад, раскопом 10×15 м, до уровня земельной насыпи по краям раскопа и до уровня погребённой почвы в центре раскопа.

Кроме того, раскопом 10×15 м с севера на юг нами была разобрана северная пола кургана на глубину до нижнего слоя камней по краям раскопа и до уровня погребённой почвы в его центральной части. И, наконец, раскопом 2×2,5 м была разобрана часть западной полы с запада на восток в пределах упомянутого всхолмления, также до уровня погребённой почвы.

В каменной насыпи мы обнаружили остатки трёх впускных погребений и находки, по-видимому, ещё из двух разрушенных могил. Предметы из погребений в северной поле — железные удила с эсовидными псалиями, стремена и подпружные пряжки могут быть отнесены к VII-X вв. По-видимому, к этому же времени относятся и черепки из разрушенного погребения. Железные удила с подвижными кольцами, обнаруженные в западной поле, имеют аналогию на Алтае в погребениях XIII-XIV вв.

Не поддаётся пока датировке найденное отдельно бронзовое височное кольцо, быть может, попавшее в насыпь случайно. Напомним, что и В.В. Радлов в насыпи нашёл медный нож более раннего времени, чем время сооружения кургана.

Основное погребение, расположенное в центре кургана, при раскопках В.В. Радлова находилось в слое мерзлоты. Появление мерзлоты Радлов установил на 1 м ниже каменной насыпи, ещё ниже в могиле был чистый лёд, на дне могилы находилась вода.

После радловских раскопок в центре кургана осталась глубокая воронка диаметром около 10 м и глубиной 2,24 м, прикрытая небольшими деревьями и тальником, выросшими на земляном выкиде из раскопа. Нарушение режима мерзлоты радловскими раскопками привело к почти полному её исчезновению.

При наших раскопках мерзлота появилась в северной поле на границе между каменной насыпью и погребённой почвой у края насыпи и в центральной части — между каменной насыпью и земляной, на уровне 1,70 м от репера ¹. [12]

В воронке мерзлота обнаружилась лишь на глубине около 3,0 м от репера. Сплошного льда в могиле не оказалось. И под насыпью, и в воронке мерзлота появилась в виде прослойки льда под камнями и в виде промёрзлой земли. На глубине около 4,0 м от репера мерзлота исчезла.

В.В. Радлов оттаивал мёрзлый грунт кострами и проник в могилу за 9 дней. Крупные камни, занимавшие значительную часть раскопа, нагревались от костров и способствовали быстрому оттаиванию грунта.

Для оттаивания мерзлоты, обнаруженной нами, достаточно было солнечного тепла.

Нам удалось выяснить, что каменная насыпь после снятия дёрна имела диаметр около 40 м. Северная её часть, высотой до 2,10 м, лежала на уровне 1,70 м от репера на земляной насыпи. Нижний слой каменной насыпи был сложен из крупных валунов, верхние слои — из булыжников, пересыпанных мелкой галькой. Кладки у края насыпи не оказалось. Никаких дополнительных сооружений около насыпи не обнаружено.

Земляная насыпь состояла из жёлтой глины и песка, смешанных

(254/255)

с галечником. В северной части нами установлен её радиус в 6 м, следовательно, её диаметр равнялся приблизительно 12 м. Земляная насыпь первоначально возвышалась над могилой, затем вместе с надмогильным сооружением осела в могилу. В южной части могильной ямы, имевшей в верхней части форму круга диаметром около 6 м, хорошо прослеживалось тёмное пятно радловского раскопа, отличающееся от плотно сцементированной опустившейся в могилу земляной насыпи.

В.В. Радловым, по-видимому, была обнаружена аналогичная картина. Как мы знаем, после разборки каменной насыпи он увидел очертания ямы размером 4×5 м, которую и принял за могильную яму, считая окружающий её плотно сцементированный слой земляной насыпи за материк. В действительности же им была открыта не могильная яма, а прорезавший земляную насыпь грабительский ход. Ведя свой раскоп по этой яме, В.В. Радлов проник прямо в юго-восточную часть могилы.

На уровне 3,0 м от репера радловский раскоп сузился до 4,5×2,5 м, и таким образом исследователем была изучена только ⅓ могильной ямы.

Радловская воронка была использована для кладбища скота. Это продолжалось до недавнего времени, судя по заполнявшим её свежим костякам лошадей и коров и современным предметам (горлышко бутылки, обломок рашпиля, обрывок санитарного журнала с новой орфографией). Из вещей, относящихся к основному погребению, в радловской воронке найдены: обрывок листового золота (на глубине 2,0 м от репера), кусок доски с красноватой поверхностью, обломки черепа и тазовой кости человека (на глубине 3,0 м) и куски берёсты (на глубине 3,80 м). В воронке сохранились угли — от радловских костров. Заполнение воронки — земля, булыжники, крупные валуны.

Не затронутая грабителями и радловским раскопом северная и западная части могилы позволили проследить очень любопытную картину. Гумусный слой погребённой почвы не прерывался у края могилы, а опускался от края могилы на глубину около 2,0 м под углом в 45° до поверхности бревенчатого наката, находившегося на уровне около 4,0 м от репера.

С южного края могилы этот слой был нарушен прежними раскопками, сохранились лишь его незначительные части. С северного и западного края этот гумусный слой сохранился полностью (рис. 3, 1).

На спускающейся книзу гумусной прослойке лежали остатки древесины от тонких брёвен или толстых досок, истлевших до размочаленного состояния. Брёвна лежали параллельно, в направлении с северо-запада на юго-восток. Судя по их остаткам, сохранившимся с трёх сторон могилы (4 — у северного края, 2 — у западного и 1 — у южного), и по прослеженным концам брёвен, заходящим на 1 м за край могильной ямы с восточной стороны, вся могила была перекрыта этим деревянным перекрытием.

В.В. Радловым это перекрытие было обнаружено над накатом в северной части, где радловский раскоп шире грабительского хода, и было им истолковано как крыша.

М.П. Грязнов более правильно объяснил это сооружение как дощатое перекрытие, но неправильно счёл его за перекрытие наката. В действительности же это было перекрытие могильной ямы.

Совершенно неожиданным оказалось заполнение ямы над накатом. Между накатом и гумусной прослойкой находилась чистая жёлтая глина с песком; на пространстве между стенками могилы и концами брёвен наката этот слой достигал мощности в 1,5-2 м. Как мог попасть в могилу этот чистый, не смешанный с землёй грунт?

Как можно заключить по обрезу в стенках могильной ямы, для того чтобы выкопать эту яму, нужно было снять дёрн с площади круга ди-

(255/256)

Рис. 3.
Катанда II. Большой курган:
1 — остатки заполнения могилы над накатом;
2 — грабительский лаз в накате.

(Открыть Рис. 3 в новом окне)

аметром 6 м, затем вынуть находившийся под ним слой жёлтой глины с прослойкой песка, мощностью около 1 м, ниже которого залегал слой галечника, вычерпанный до дна ямы, до глубины около 6 м от репера. Судя по засыпке могильной ямы поверх наката чисто-жёлтой глиной с песком, без примеси земли и галечника, и по перекрытию этой засыпи гумусным слоем, очевидно, что дёрн и глини-

(256/257)

сто-песчаный грунт были сложены отдельно от галечника и затем использованы для засыпки могилы поверх наката, заложенной затем дёрном и перекрытой дощатым перекрытием. Галечник в чистом виде был использован для засыпки нижних слоёв могильного сооружения, а смесь галечника с оставшимся глинисто-песчаным грунтом — для сооружения земляной насыпи.

Над накатом, кроме жёлтой глины и гумусной прослойки по всей поверхности могильной ямы от уровня 3,50 до уровня 4,0 от репера, обнаружены крупные валуны размерами до 90×45×40 см, такие же, как в нижнем слое насыпи.

Бревенчатый накат, находившийся на уровне около 4,0 м от репера, был сложен из брёвен, положенных по линии северо-запад — юго-восток. Брёвна длиной 4,0-4,5 м, диаметром 0,10-0,30 м, перекрывали всю могильную яму в 4-5 слоёв, а около середины наката брёвна лежали в 7-8 слоёв.

В верхнем слое брёвна лежали не параллельно, а под острым углом одно к другому. Края наката понижались к его центральной части на 0,30-0,40 м. На комлевых концах брёвен наката имелись проушины в виде пары прямоугольных отверстий, служившие, видимо, для доставки брёвен волоком к могиле и для спуска в неё.

Посредине южной части наката, ближе к его восточному краю, грабителями был прорублен широкий лаз, размерами 1,80×2,0 м (рис. 3, 2). Над восточной частью лаза мы обнаружили остатки толстого бревна, лежавшего поперёк брёвен наката.

Судя по описаниям и схематическим чертежам, В.В. Радлов, проникший в могилу через грабительский лаз, принял его за «сруб». Он отметил лежащие под острым углом брёвна с северной и южной сторон «сруба», что соответствует положению не разрубленных грабителями брёвен верхнего слоя наката, и лежащие «вдоль» могилы короткие брёвна коротких сторон «сруба» длиной около 1,0 м, что соответствует размерам и положению обрубков брёвен наката с восточной стороны могилы (рис. 4).

Под брёвнами наката, на уровне от 4,45 до 4,80 м от репера, мы обнаружили верхние концы шести столбов, поддерживавших три горизонтальные балки, на которых покоился накат. Столбы высотой от 2,20 до 2,30 м и диаметром от 0,56 до 0,62 м в верхней части и от 0,52 до 0,53 м в нижней части были поставлены на дно могилы вершинами вниз, комлями кверху; из них только центральный с северной стороны был вкопан в землю на 0,15 м.

На верхушке каждого столба имелась выемка, в которую вставлялся конец балки. В отличие от выемок на столбах в Пазырыкских курганах, имевших корытообразную форму, здесь выемки делались прямоугольные, с высокими закраинами, такие же, как в кургане в Шибе.

На всех столбах было сделано по три пары проушин со стороны выемки, а в одном случае имелись ещё две дополнительные проушины сбоку. Повидимому, они служили для доставки столбов к могиле волоком, на трёх парах лошадей.

Описанное сооружение было ориентировано, так же как и накат, не по странам света, а с отклонением центральной оси к северо-востоку. В дальнейшем же мы эти направления будем называть для удобства по странам света.

Южный ряд столбов стоял почти вплотную к южной стенке могилы, северный — отступя от северной стенки могилы на 0,80 м. Между северным рядом столбов и северной стенкой могилы на уровне верхушек столбов обнаружено конское захоронение (рис. 5, 1).

(257/258)

Лежавшие на столбах балки при раскопках В.В. Радлова, по-видимому, все были целыми. Как известно, он разрубил одну из них, чтобы вынуть на обрубке лежавший на балке заледенелый свёрток с вещами.

При наших раскопках оказалось, что центральная балка, проходившая под грабительским лазом, перерублена посередине, тогда как

Рис. 4.
Катанда II. Большой курган.
Что видел и чего не видел В.В. Радлов (реконструкция):
1 — границы радловского раскопа; 2 — предметы, виденные и описанные В.В. Радловым.

(Открыть Рис. 4 в новом окне)

западная и восточная балки переломились посередине и обрушились вниз.

Реконструируя положение балок по отношению к грабительскому лазу, мы можем заключить, что Радлов мог видеть только одну балку — центральную, отмеченную им как «западное» поперечное бревно. Что же касается восточной балки, то Радлов не мог её видеть в грабительском лазе, так как она находилась под брёвнами наката и могла быть видна лишь сбоку, в юго-восточном углу грабительского лаза. Остаётся предположить, что Радлов видел в восточной части лаза не восточную балку, а какое-то другое бревно, может быть, то, остатки которого нами были обнаружены на брёвнах восточной части наката (рис. 4). Не исключена возможность, что виденное Радловым поперечное бревно, которое могло быть положено грабителями для предотвращения обвала, позволило ему

(258/259)

Рис. 5.
Катанда II. Большой курган:
1 — конское захоронение;
2 — погребальная камера с остатками потолка.

(Открыть Рис. 5 в новом окне)

(259/260)

принять и это бревно и балку за «распорки» стенок «сруба», что вслед за ним повторил и А.А. Захаров. Несмотря на то, что балки сильно разрушены, у некоторых сохранились проушины, такие же, как и на столбах.

На глубине около 6 м от репера, между рядами столбов, находилась камера (рис. 5, 2), ориентированная короткой осью на северо-восток на 24°, с деревянным полом, двойными стенками и двойным потолком. Размеры внутреннего сруба 1,5×3,0 м, высота 0,90 м, размеры внешнего сруба 2,0×3,20 м, высота 1,0 м. Срубы сложены из 6-7 венцов брёвен, не считая потолочных, обычным для этого времени способом: в замок с остатком и выемкой на верхней поверхности нижнего венца. Промежутки между срубами очень небольшие с коротких сторон (0,05-0,06 м) ничем не заполнены, более широкие с длинных сторон (0,12-0,16 м) заполнены галечником, причём с южной стороны — доверху, с северной — на 3 венца снизу.

Между потолком внутреннего сруба и потолком внешнего сруба было проложено два-три слоя берёсты.

Сохранность дерева камеры очень плохая, стенки сруба местами превратились в гнилушки, особенно в нижней части, пол почти совершенно истлел. Это не позволило нам выяснить, какие части камеры были сделаны из брёвен и какие — из плах.

От потолка внешнего сруба сохранились только четыре бревна с северной стороны и три с южной, концы всех брёвен с западной стороны и конец одного бревна с восточной. Ещё меньше брёвен уцелело от потолка внутреннего сруба, так как они опустились книзу и почти полностью истлели. Хорошо сохранились лежавшие между верхним и нижним потолком слои не сшитой берёсты.

Трудно определить, когда началось разрушение потолка, так как В.В. Радлов потолочных брёвен не видел. По-видимому, в потолке грабителями был сделан такой же широкий лаз, как в накате, и брёвна потолка опустились книзу.

Погребальная камера была перекрыта, как обычно, берёстой и слоем кустарника курильского чая. Первоначально это заполнение занимало значительное пространство между верхом камеры и балками с накатом, высотой под балками 0,60 м, под бревнами наката 1,0 м.

При раскопках В.В. Радлова берёста заполняла всю могильную яму, перекрывая обнаруженные им на дне могилы погребения. Между листами берёсты Радлов нашёл второй свёрток с вещами.

При наших раскопках берёста над камерой сохранилась лишь над брёвнами потолка внешнего сруба в 18-20 слоёв. Над этим мощным берестяным покрытием находились остатки слоя из кустарника курильского чая, спрессовавшегося до 0,20 м толщины и над ними ещё 1-2 слоя берёсты. Очевидно берёста была положена и над заполнением из веток курильского чая.

Погребённые, обнаруженные В.В. Радловым на дне могилы, лежали, судя по его чертежам, в полном анатомическом порядке на двух столиках с конусообразными ножками. Ножки одного из столиков были обёрнуты медными обручами. В.В. Радлов указывает, что погребённые лежали головой на восток, но, судя по ориентировке длинной оси камеры с отклонением к югу, по-видимому, и погребённые также лежали головой по направлению ВЮВ. Как известно, В.В. Радлов не взял костяки, указав в отчёте, что кости скелетов совершенно «иструхли» и вынуть их было невозможно. Не были взяты им и столики и медные обручи на ножках. Их схематические зарисовки имеются на чертежах и в альбоме Радлова, хранящемся в МАЭ.

(260/261)

Мы не нашли на дне могилы ни скелетов, ни столиков, ни медных обручей. От погребённых на дне камеры осталось только два зуба, от украшений — одна деревянная «пуговица», две белые цилиндрические бусины, небольшое количество листового золота, в том числе квадратики, фигурные листочки, листочек в виде гребешка и оттиски шнуров разной ширины, а также незначительные остатки квадратных и фигурных украшений из листового золота на медной подкладке.

И, наконец, в юго-восточном и северо-восточном углах камеры обнаружено два конских крестца, попавших в камеру, очевидно, из конской могилы тогда, когда рухнули балки.

Как и когда произошло ограбление камеры? Как мы убедились, камера была начисто разграблена, что возможно было сделать тогда, когда в ней ещё не было льда. Погребённые в момент ограбления представляли собой мумифицированные трупы, чем и может быть объяснён анатомический порядок их костей, не нарушенный грабителями. Труднее представить себе заполнение могилы берёстой, залегавшей поверх погребённых. Повидимому, после ухода грабителей камера заполнилась водой и берёста поднялась вверх вместе с находившимся на ней свёртком и перекрыла погребения. Вероятно, курган был разграблен современниками погребённых, вскоре после его сооружения.

О богатстве погребения мы можем судить по вещам, обнаруженным В.В. Радловым в найденных им свёртках. Это — всем известные богатые меховые одежды, покрытые шёлковой материей и украшенные листовым золотом ¹, [13] деревянные скульптурные и резные украшения, которые также были покрыты листовым золотом, очевидно, снятым грабителями. Перечислять эти находки нет необходимости, так как они многократно изданы и описаны. Отметим лишь грубость исполнения некоторых деревянных резных украшений, невыгодно отличающую их от изумительных образцов так называемого «звериного стиля» из курганов Пазырык №1 и 2 и Башадар №2.

Чрезвычайно важным результатом наших раскопок Катандинского кургана было выявление конского захоронения. Стало очевидным, что большой Катандинский курган является таким же типичным памятником, как и другие погребения племенных вождей древнего Алтая. Здесь те же характерные особенности: перекрытие могилы земляной и каменной насыпью, наличие погребальной камеры с двойными стенками и двойным потолком, с бревенчатым накатом над камерой, покоившимся на балках и на столбах, конское захоронение. Если здесь и есть некоторые особенности, то лишь в отдельных деталях — перекрытие могилы слоем брёвен или досок, обилие берёсты, перекрывающей и внутренний сруб, и внешний, и перекрытие из ветвей курильского чая, столики вместо колод-саркофагов.

Конское захоронение занимало всё узкое пространство между северной стенкой камеры и северной стенкой могильной ямы, от основания до верхушки столбов. Здесь лежали в три слоя костяки 22 коней. Они были убиты ударами по черепу и без всякого порядка сброшены вниз. Это затруднило расчистку и не позволило установить точное положение каждого костяка (рис. 6).

В нижнем слое, на подстилке из курильского чая и жердей лежало девять конских костяков. При них, около черепа коня №14, обнаружены две полушаровидные деревянные бляшки с проушиной для прикрепления к узде; железные удила с прямыми железными псалиями лежали между

(261/262)

Рис. 6.
Катанда II. Большой курган.
Схематический разрез могилы по линии СCB – ЮЮЗ:
1 — камни; 2 — галечник с глиной и песком; 3 — погребённая почва; 4 — глина; 5 — галечник; 6 — дерновое покрытие ямы; 7 — глина с песком; 8 — песок; 9 — курильский чай; 10 — берёста; 11 — грабительский ход; 12 — северная граница радловского раскопа; 13 — кости лошадей; 14 — брёвна.

(Открыть Рис. 6 в новом окне)

черепами коней №16 и 17. В зубах черепа коня №20 находились железные удила также с прямыми железными псалиями, под его черепом лежали две большие деревянные бляхи диаметром 11 см, украшенные резным изображением четырёхлепесткового цветка, из них одна — целая (рис. 7), от другой — один обломок; остатки полушаровидных уздечных бляшек найдены на черепе этого же коня.

В среднем слое конского захоронения на прослойке из галечника и подстилке из курильского чая лежало восемь конских костяков. При них обнаружены остатки четырёх истлевших сёдел и украшения из листового золота около остатков седла (область рёбер коня №9). Здесь же лежали черепки трёх раздавленных глиняных кувшинов. Один из них, без орнамента, сохранился не весь (нет венчика), зато ещё два кувшина собраны целиком. Они одинаковые по форме, размерам и технике изготовления, с цилиндрическим горлом, со слегка отогнутым наружу утолщённым венчиком; сильно раздутое тулово суживается книзу, поверхность не залощена. На боках налепной спиральный меандровый орнамент (рис. 8, 1, 2). В одном случае (рис. 8, 2) мастер, не рассчитав пространства для орнамента, добавил лишний завиток. Подобный орнамент на Алтае обнаружен впервые.

В верхнем слое конского захоронения, также на прослойке из галечника и подстилке из курильского чая, местами подостланной слоем берёсты, лежало пять конских костяков. Находок при них, если не считать тлена от двух сёдел, не было.

(262/263)

Всего в конской могиле обнаружено: остатки шести сёдел в виде плотно спрессовавшегося тлена, сохранившего форму седел с высокими луками, и остатки, по-видимому, двух узд с деревянными украшениями и железными удилами и псалиями.

Поражает бедность украшения сбруи. Только одно седло украшено листовым золотом.

Рис. 7.
Катанда II. Большой курган. Деревянное украшение узды.

(Открыть Рис. 7 в новом окне)

Таким образом, в Большом Катандинском кургане богатое основное захоронение сопровождалось наибольшим количеством коней — 22 (в Шибе — 14, в Берели — 16), но, в отличие от других конских захоронений, при них почти ничего не было найдено. Этот факт может быть объяснён только при сопоставлении данного кургана с другими подобными памятниками на Алтае, т.е. после определения его относительной хронологии и, хотя бы приблизительно, хронологии абсолютной.

При современном состоянии изученности больших каменных курганов наиболее отчётлива их относительная хронология. Установлено, что Шибинский курган был сооружён позднее Пазырыкских. Поэтому нам важно выяснить место большого Катандинского кургана среди указанных курганов.

Судя по некоторым особенностям конструкции курганов Шибинского и Берельского (отсутствие каких-либо дополнительных сооружений при курганной насыпи) и поздних курганов №3-5 Пазырыкской группы (наличие каменного завала над накатом), Катандинский курган ближе к более поздней Шибинской группе, чем Пазырыкские курганы №1 и 2.

Особенно важны в этой связи найденные нами кувшины, отличающиеся от кувшинов ранней Пазырыкской группы и близкие к сосудам Шибинской группы не только по форме и орнаменту, но и по составу теста, приёмам формования, обжигу кувшинов и отделке их поверхности.

Для всех сосудов из больших курганов характерна некоторая закруглённость дна с последующим его уплощением. Это указывает на единый

(263/264)

способ формования сосуда в течение всего периода сооружения больших курганов и на преемственность техники изготовления кувшинов. Кувшины из больших курганов, как правило, требуют дополнительных приспособлений для придания им устойчивости. Для этого в качестве подставок служили войлочные кольца, ставшие известными по находкам в Пазырыкских курганах ¹. [14]

Рис. 8. Катанда II. Большой курган: 1 — кувшин №1; 2 — кувшин №2.

(Открыть Рис. 8 в новом окне)

Очевидно, для придания сосудам устойчивости изменилась форма тулова кувшинов на Алтае — от овальной в пазырыкское время до шаровидной в шибинское время. Форма наших кувшинов приближается к шаровидной. Но, наряду с этим, применялся и другой способ придания устойчивости сосудам — изготовление под закруглённым дном кольцевидного валика, сделанного на наших кувшинах путём натягивания глины от стенок. Это придавало нашим кувшинам устойчивость и служило как бы заменой применявшейся ранее войлочной подставки. Этот второй способ, по-видимому, не характерен для Алтая и для Енисея, где сосуды с закруглённым дном имели небольшие поддоны, а не кольцевидные подставки. Кольцевидные подставки характерны для сарматских сосудов I в. до н.э. — I в. н.э., на что обратил моё внимание В.П. Шилов.

Если мы обратимся к технологическим особенностям изготовления алтайских кувшинов, то убедимся, что изменение их формы сопровождалось и изменениями в технологии.

Для полной технологической характеристики интересующей нас керамики необходимы лабораторные анализы, ещё не проделанные, но и

(264/265)

Рис. 9.
Текстура черепков:
1 — кувшина с наклеенным орнаментом из кургана Пазырык №2;
2 — кувшина №2 из большого кургана могильника Катанда II;
3 — кувшина из кургана в Шибе.

(Открыть Рис. 9 в новом окне)

предварительное её изучение, произведённое под руководством проф. А.И. Августиника путём оптического анализа, дало интересную картину, отражающую единство формы и технологии производства сосудов и переход от одной технологии к другой.

Так, для сосудов с овальным туловом характерно следующее: наличие в тесте крупных зёрен отощителя, необходимого для изготовления сосудов, особенно крупных, чтобы глина не дала усадку и не растрескалась при обжиге, крупные поры, указывающие на недостаточную проминку глины рыхлость внутренней поверхности сосуда и прочность внешней, достигнутая заглаживанием и лощением, длительный обжиг в окислительной среде, дающий поверхность буровато-красного цвета, одинаковую снаружи и в изломе (рис. 9, 1); снаружи могут быть пятна тёмносерого и чёрного цвета от частичного воздействия восстановительной среды (CO и сажистого углерода). Такие кувшины изготовлялись на Алтае в пазырыкское время (Пазырык №1 и 2, Туэкта №1, 1954 г.).

Другая технология прослеживается на черепках сосудов, приближающихся по форме тулова к шаровидным, а именно: очень мелкие зёрна отощителя, мелкие вытянутые поры, свидетельствующие о хорошей проминке, прочность внешней поверхности, не требующей лощения; обжиг в окислительной среде, но, в отличие от предыдущей группы, короткий, дающий поверхность красного цвета снаружи и внутри, а в изломе красную по краям и чёрную внутри от недожога (рис. 9, 3). Такие кувшины изготовлялись на Алтае в шибинское время (Шиба[Шибе], Башадар №1). Из трёх кувшинов нашего кургана два изготовлены по способу, характерному для шибинского времени, а третий — по способу ещё пазырыкского времени.

(265/266)

Третий кувшин, найденный в Большом Катандинском кургане, — без орнамента. Форма его не устанавливается, но, судя по обломкам днища и стенок, это был очень крупный сосуд, в тесте которого велика примесь отощителя — дресвы (до 50%) и, как у пазырыкских, очень крупные поры, заглаженная и слегка лощёная внешняя поверхность и очень рыхлая внутренняя, обжиг в окислительной среде довольно длительный. Стенки этого сосуда пропускали воду, и он мог быть использован только для хранения сухих продуктов.

Рис. 10.
Тувинская автономная область.
Сосуд из могилы у с. Туран.

(Открыть Рис. 10 в новом окне)

Два наших орнаментированных кувшина по форме тулова приближающиеся к шаровидным, также имели в тесте большое количество крупнозернистого отощителя, но, подобно шибинским, отличаются хорошей проминкой, уплотнённой внешней поверхностью сосуда, не требующей лощения, и коротким обжигом в окислительной среде. Цвет черепков и снаружи и внутри красный, а в изломе чёрный с красными краями (рис. 9, 2).

Таким образом, судя по близости керамических изделий из Большого Катандинского кургана к шибинским, Катандинский курган относился к шибинскому времени и, по видимому, к ранней его поре, так как в период сооружения Катандинского кургана, наряду с изготовлением нелощё-

(266/267)

ных сосудов по способу, характерному для шибинского времени, ещё продолжали изготовлять лощёные сосуды по способу, характерному для пазырыкского времени.

Что касается хронологии абсолютной, то наши находки ничего нового не внесли для уточнения даты шибинского времени, предложенной М.П. Грязновым (II в. до н.э. — I в. н.э.).

Явно привнесённый извне налепной спиральный орнамент на наших кувшинах этой дате не противоречит.

Налепной орнамент на Алтае появляется в шибинское время: налепным валиком у основания горла украшены кувшины из курганов в Шибе и Башадар №1. Налепной спиральный орнамент известен на среднем Енисее в памятниках от тагарского времени III-II вв. до н.э., как указал мне Л.Р. Кызласов, по таштыкское время (могила у Горького озера, раскопки С.А. Теплоухова) ¹. [15] Но этот орнамент отличается от алтайского и больше говорит о культурных связях, не уточняя даты нашего памятника. Находки сосудов с налепным спиральным орнаментом известны не только в Минусинской котловине, но и на территории Тувы (рис. 10 — раскопки С.А. Теплоухова) и свидетельствуют, по-видимому, о связях районов Алтая и Енисея с южными районами, так как и на Енисее, и на Алтае спиральный налепной орнамент явление редкое и украшены этим орнаментом, как правило, сосуды исконных местных форм.

Судя по всем имеющимся данным, Катандинский курган относится, по-видимому, к раннешибинскому времени, т.е. ко II-I вв. до н.э.

Этой дате не противоречат и предметы, найденные ранее в этом кургане. Так, найденная В.В. Радловым деревянная бляха ², [16] аналогичная золотым сибирским бляхам, чрезвычайно близка к бронзовым бляхам из могил в местности Дэрэстуйский култук на р. Джиде в Забайкалье ³. [17] Эти бляхи найдены вместе с ханьскими китайскими монетами у-чжу, которые выпускались с 118 г. до н.э. и, следовательно, датируются не ранее II в. до н.э.

Возвращаясь к вопросу о причине бедности оснащения конского захоронения, укажем, что и другим курганам шибинского времени присуще бедное конское снаряжение при обилии коней в могилах. Так, в Берели, при 16 конях, В.В. Радлов обнаружил оснащение только у половины коней. В Шибе, при 14 конях, М.П. Грязнов обнаружил также незначительные остатки конского снаряжения. То же, по-видимому, было и в кургане Башадар №1.

Можно предполагать, что на Алтае к шибинскому времени произошли какие-то изменения в идеологии, обусловившие изменения в погребальном обряде — сокращение, а иногда и обеднение конского снаряжения. Чем могли быть вызваны эти изменения — покажут будущие исследования.

В дальнейшем материалы большого Катандинского кургана могут быть изучены в двух направлениях. Во-первых, на данном этапе, благодаря наличию изображений зверей в поздних точно датированных комплексах гуннских и сарматских, могут быть установлены изменения в искусстве так называемого «звериного стиля», происшедшие на Алтае

(267/268)

в период раннего железа, что может быть сделано на основании стилистического анализа соответствующих изображений, в том числе резьбы из Катанды. Во-вторых, на имеющемся материале может быть рассмотрен вопрос об изменениях в керамическом производстве на Алтае периода раннего железа, в частности, вопрос о причинах перехода от лощёной керамики к нелощёной, кроющихся в технологии этого производства.

Решение вопроса об изменениях в культуре Алтая, происшедших за период сооружения больших курганов, позволит не только поставить на ещё более прочную базу их относительную хронологию, с уточнением датировок, но и, в конечном счёте, даст возможность восстановить ход развития культуры на данной территории в изучаемый период.

Следует отметить, что для более успешного решения поставленной задачи желателен дополнительный серийный материал, доставляемый, как правило, раскопками рядовых погребений. Поэтому необходимо, наряду с раскопками больших курганов, организовать планомерное изучение курганов с погребениями рядового населения Алтая периода раннего железа.

[1] ¹ Архив ЛОИИМК, ф. I, 1865 г., дело №8.

[2] ² А.А. Захаров. Материалы по археологии Сибири. Раскопки акад. В.В. Радлова в 1865 г. Труды ГИМ, вып. 1, М., 1926, стр. 80-106.

[3] ¹ Материалы из этих раскопок С.И. Руденко 1925 г., наиболее полно освещённые в докторской диссертации М.П. Грязнова, хранятся в настоящее время в Государственном Эрмитаже (колл. №№4390 и 4391). В полевой документации сохранился фотоснимок одной из раскопанных могил периода раннего железа. План цепочки курганов воспроизведён в диссертации М.П. Грязнова.

[4] ² В состав Катандинского отряда вошли: А.А. Гаврилова (начальник отряда), М.А. Сабурова (сотрудник Государственного исторического музея) и Л.А. Давыдова (сотрудник Горно-Алтайского музея). В работах отряда принимал участие Е.М. Виноградов, сделавший топографическую съёмку могильника.

[5] ¹ W. Radloff. Aus Sibirien. Löse Blätter aus meinem Tagebuch, II, Leipzig, 1893, стр. 106-109; В.В. Радлов. Сибирские древности. Из путевых записок по Сибири. Перев. А.А. Бобринского, Записки РАО, т. VII, СПб., 1896, стр. 37-39; В.В. Радлов. Древние аборигены Сибири. «Живописная Россия», т. XI, СПб.-М., 1884, стр. 16-17.

[6] ² Архив ЛОИИМК, ф. 1, 1865., дело №8.

[7] ³ А.А. Захаров. Материалы по археологии Сибири, стр. 80-100; Alexis Zakharou. Antiquites of Katanda (Altai). Journal of the Royal Antropological Institute, v. LV, 1925, стр. 41-51.

[8] ⁴ C.И. Руденко. Скифская проблема и алтайские находки. Известия АН СССР, Серия истории и философии, №6, (1944), стр. 274.

[9] ⁵ С.В. Киселёв. Древняя история южной Сибири. М., 1951, стр. 340.

[10] ¹ Архив ЛОИИМК, ф. 1, 1865 г., дело №8.

[11] ² А.А. Захаров. Указ.соч., стр. 27, табл. II, внизу.

[12] ¹ Репером нам служила высшая точка северной полы каменной насыпи, отмеченная на растущей у края воронки берёзе.

[13] ¹ Е.С. Видонова. Катандинский халат. Труды ГИМ. вып. VIII, М., 1938, стр. 169-178.

[14] ¹ С.И. Руденко. Горноалтайские находки и скифы. М.-Л., 1952, стр. 46.

[15] ¹ С.А. Теплоухов. Опыт классификации древних металлических культур Минусинского края. Материалы по этнографии, т. IV, вып. 2, Л., 1929, стр. 57, табл. II, рис. 1.

[16] ² А.А. Захаров. Материалы по археологии Сибири, стр. 89, табл. IV, 3.

[17] ³ Талько-Гринцевич. Материалы к палеоэтнологии Забайкалья. Труды Троицкосавско-Кяхтинского отделения Приамурского отдела РГО, т. III, вып. 2-3, 1900, г. Иркутск, 1902, стр. 21-31 и табл. II.

наверх