М.М. Дандамаева

Об отношении греков к народам Востока.

// Отделу Востока 80 лет. ТД юбилейной научной конференции. СПб: Изд-во Гос. Эрмитажа. 2000. С. 12-15.

Национальные катаклизмы XX столетия заставили многих исследователей видеть в эпохе древности своего рода идеал терпимости и уважения к иноземцам. Особенно популярна такая точка зрения была

(12/13)

в науке советского времени. Однако судить о взглядах народов Древнего Востока на подобные вопросы очень трудно, так как дошедшие до наших дней письменные памятники из этого региона представляют собой в основном хозяйственные документы, царские надписи и ритуальные тексты и позволяют, в лучшем случае, сделать лишь некоторые выводы о статусе иноземцев в обществе или о политике центральной власти к населению покорённых стран, но не содержат данных об отношении одного народа к другому и тем более мыслей и рассуждений по этому поводу. Античные же источники, в силу своего нарративного жанра и ярко выраженной индивидуальности авторов, напротив, дают богатый материал по интересующей нас проблеме. Хорошо известно, что греки и римляне резко отличались друг от друга в своём отношении к иноземцам. Позиция римлян была типична для завоевателей — они глубоко презирали покорённые народы, причём создатели древних цивилизаций Востока вызывали у них едва ли не большее отвращение, чем полуварварские племена Европы. Даже к грекам, влияние которых пропитывало почти все сферы культурной жизни Рима, обитатели великого города испытывали те же чувства. Гораздо более сложным было восприятие иноземцев самими греками. Оно изменялось в зависимости от внешнеполитических событий, ситуации в стране или даже от индивидуальных пристрастий того или иного автора, однако, насколько можно судить по сохранившимся источникам, греки никогда не относились к варварам с тем гуманизмом и пиететом, которые приписывают им иногда поклонники античности, видящие в этой эпохе золотой век человечества. В период Великой колонизации эллины ощущали на себе воздействие восточных цивилизаций, хорошо сознавали их древнее происхождение и превосходство над Западом во многих областях, первые греческие прозаики-логографы склонны были даже возводить собственных богов и героев (часто на самом деле исконно греческих) к восточным. Подобные взгляды были характерны и для преемника логографов — Геродота, который нередко воспринимается в современной историографии как образец глубокого уважения к варварам вообще и к восточным варварам особенно. Отец истории действительно пытался найти истоки многих греческих мифов и ритуалов на Востоке, прежде всего в Египте, но здесь, скорее, следует видеть объективность учёного, чем высокую оценку иноземцев. Для отношения Геродота к негрекам показательна фраза, вложенная им в уста спартанского царя Павсания: хотя персы издевались над телом его убитого в сражении родственника, царь не мог позволить себе сделать то же самое с трупами самих

(13/14)

святотатцев, потому что греки не должны себя вести подобно варварам (Herodot. IX. 79). Уверенность греков в нравственном и, как правило, в интеллектуальном превосходстве своего народа над всеми прочими была важной составляющей и их отношения к иноземцам, и собственного самоосознания. Греки (во всяком случае, афиняне, так как представления классического периода известны нам сегодня в основном по произведениям афинских авторов) всегда, а в классическую эпоху особенно, воспринимали себя как центр мира, для них была характерна наивная уверенность в том, что правители других народов, в том числе могущественные Ахемениды, заняты исключительно ими и жаждут узнать их мнение по тому или иному вопросу. Впрочем, воображение и талант некоторых писателей позволяли им иногда вырваться за рамки привычных понятий. Так, по словам Геродота, египтяне называют варварами тех, кто не говорит по-египетски (Herodot. II. 158). Разумеется, отец истории приписывает египтянам греческую трактовку слова «варвар», однако он способен представить себе, что и грек может кем-то восприниматься как варвар. Подобный приём достигает апофеоза в трагедиях Эврипида, где, например, Андромаха, желая как можно больнее уязвить греков, жестоко расправлявшихся с троянцами, называет одно из их злодеяний варварским поступком (Troad. 764). Эврипид и в некоторых других случаях решается противопоставить гуманность и ум негреческих народов жестокости и ограниченности своих соотечественников, однако всё творчество поэта свидетельствует о том, что в афинском обществе в его время уже сложилось стойкое негативное отношение к варварам, далёкое от снисходительной мудрости Геродота. Позже, в IV в. до н.э., презрение к другим народам уже насаждалось, как показал С.Я. Лурье (Лурье. 1947. С. 46), официальной идеологией, поскольку в Грецию хлынул поток рабов-иноземцев, и, для того чтобы успокоить совесть их новых хозяев, любого негрека следовало изобразить как низшее существо. Такое отношение к варвару было очень кстати в преддверии завоеваний эллинистической эпохи, однако уверенность греков в том, что они несут на Восток свет истинной культуры, не помешала им ревностно осваивать достижения чужих цивилизаций.

Отношение греков к иноземным народам далеко не всегда было зеркалом их политической истории. Так, персы, доставившие грекам неисчислимые бедствия, отнюдь не вызывали к себе ненависти, даже сражавшийся с ними на поле боя Эсхил стремился всячески подчеркнуть величие Ахеменидов. В то же время ассирийцы и вавилоняне, почти не сталкивавшиеся с греками, постоянно подвергались с их стороны

(14/15)

насмешкам и обвинениям в жестокости, трусости и разнузданности. По-видимому, в данном случае на греков оказала влияние репутация, которой ассирийцы пользовались в покорённых ими странах, лежавших между Грецией и Ассирией и являвшихся естественным посредником между ними. Нередко рассказы о варварах, даже у серьёзных писателей эллинистического времени, сохраняли сказочные, фольклорные черты, восходящие к ранней традиции. Таковы были, к примеру, представления о том, что у людей, живущих в далёких странах, обычаи прямо противоположны привычным греческим — о воинственных женщинах и изнеженных домоседах-мужчинах. Впрочем, иногда географическая удалённость и отсутствие сколько-нибудь реальных сведений о народе способствовали формированию весьма лестных характеристик на его счёт. Так, обитавшие «на краю света» эфиопы или индийцы воспринимались ранними авторами как блаженные, не ведавшие горя и несправедливостей народы (Grecs et Barbares. Entretiens sur l’Antiquité classique. Genève, 1962. T. VIII. P. 27-31), и часто по традиции так же трактовались в произведениях более позднего времени. Характерно, что именно эфиопы или индийцы чаще всего были персонажами утопий, ставших популярным жанром в литературе первых веков новой эры. Греков (а по всей видимости, и римлян) при этом не смущал цвет кожи африканских народов, произведения античных авторов свидетельствуют о существовании чувства национального превосходства, но не расовой дискриминации (F.M.Jr. Snowden. 1983). Что же касается другого порока более поздних эпох — антисемитизма, то, если греки относились к евреям со спокойным равнодушием, римляне, как правило, отзывались о них с ненавистью и презрением, приписывая представителям этого племени всевозможные пороки (Лурье. 1922. С. 19).

Восприятие греками других народов и формирование отношения к ним были неразрывно связаны с самоосознанием себя как гражданина своего города, а потом и просто как эллина, носителя греческого языка и культуры. Давно уже было замечено, что определение «варвар» могло возникнуть только как альтернатива понятию «эллин». Поэтому хотя бы до некоторой степени справедливым будет сказать, что главным в отношении греков к другим народам было отношение греков к самим себе, их самоуважение и высокая самооценка. Однако трудно отказать грекам в определённой терпимости к иноземцам. Возможно, одной из причин такой терпимости были всегда присущие греческому племени любознательность и живой интерес к обычаям, быту, сказаниям варваров, не позволявшие им опускаться до откровенного национализма римлян.

наверх