[ сборник ]
Железный век Африки.
// М.: ГРВЛ. 1982. 192 с.
Под ред. П.Л. Шинни.
[ аннотация: ]
Сборник содержит статьи ведущих западных специалистов по древней истории и археологии районов Тропической Африки. Научные выводы, касающиеся отдельных проблем истории различных районов континента, делаются на базе фактического археологического материала.
Содержание
Ф. Уиллетт. Нигерия. — 5
П.С. Озанне. Гана. — 30
Р. Мони. Западный Судан. — 53
П.Л. Шикни. Судан. — 71
Г.Н. Читтик. Побережье Восточной Африки. — 85
Дж.Е.Г. Саттон. Внутренние районы Восточной Африки. — 108
Ж. Нанкэн. Конго, Руанда и Бурунди. — 135
Б. Фэгэн. Замбия и Зимбабве. — 151
Р. Инскип. Южная Африка. — 171
Предисловие. ^
Цель этой книги — дать представление о современном уровне знаний о железном веке в некоторых основных районах Африки. Все авторы вошедших в неё статей имеют богатый опыт полевых исследований, и можно надеяться, что книга будет полезна как для африканистов, которые не являются специалистами по археологии, так и для археологов, не знакомых с археологическими исследованиями в Африке. Насколько это было возможно, информация, которая содержится в книге, соответствует времени подготовки издания к печати. Однако из-за того, что поддерживать контакт с разбросанными по всему континенту авторами было трудно, наверняка самые последние данные остались неиспользованными. В книге не затронуты некоторые районы Африки, как, например, Средиземноморское побережье и Египет. Это было сделано умышленно, поскольку эти области хорошо изучены и описаны. Что же касается других районов, то причина кроется в малочисленности полевых исследований, проведённых в них.
Изучение железного века Африки началось сравнительно недавно. Ещё двадцать лет назад издание подобной книги вряд ли было возможным. Это направление африканской археологии находится ещё на стадии становления. Пока число археологов, работающих в районах исследований, невелико; достаточно сказать, что на всём Африканском континенте их меньше, чем в любой европейской стране. То, что результаты, приведённые в книге, достигнуты за столь малый срок, можно рассматривать как своеобразный научный подвиг. И если эти темпы исследований сохранятся и в работу будут вовлечены новые поколения археологов, в последующие годы можно ожидать ещё более значительных результатов в этой области.
Важный аспект археологических исследований в Африке — сочетание деятельности археологов и учёных других специальностей. В таких районах деятельности археологов, как Европа и Ближний Восток, предметами исследования являются народы и общества далёкого прошлого, чья культура мало связана с современной. В Африке же археолог изучает прошлое обществ, которые ещё продолжают существовать. Поэтому крайне важно знать языки народов, населяющих область археологических исследований, их устную традицию, социальные формы организации обще-
(3/4)
ства. И наоборот, археологические материалы могут представлять большой интерес для тех, кто изучает другие стороны жизни и истории народов Африки. Стало уже трюизмом, что для воссоздания истории Африки необходимы совместные усилия историков, лингвистов, антропологов, искусствоведов и учёных других специальностей. Это цель, к которой надо стремиться, хотя она не всегда достижима. Большая часть африканских археологов осознаёт необходимость сотрудничества с учёными других специальностей, и в большинстве разделов этой книги предприняты попытки обобщить сведения, полученные из разных источников.
П.Л. Шинни
Послесловие. ^
Предложенная вниманию читателя книга группы исследователей из Великобритании, Франции и Нигерии, увидевшая свет в 1971 г., была в определённом смысле отходом от уже сложившейся к тому времени традиции археологических публикаций по Африке, Дело в том, что, если исключить Египет и Северную Африку, эта традиция складывалась в первую очередь вокруг работ по изучению древнейших этапов развития человечества, которые на африканской земле представлены особенно богато и многообразно. Другим традиционным объектом исследования долгое время служила археологам Сахара — история её обитателей до того времени, когда климатические изменения в сочетании с разрушительной деятельностью человека обратили эту часть континента в пустыню.
Позднейший этап эволюции человеческого общества в Африке, связанный с переходом к производящему хозяйству, а затем от камня к металлу, всерьёз сделался предметом изучения практически с 50-х годов нашего века и долгое время оставался в рамках работ, посвящённых отдельным районам континента. Только в середине 60-х годов начались попытки обобщённого рассмотрения археологического материала, с тем чтобы воссоздать общую картину прошлого африканских народов. [1] И уж совсем отсутствовал опыт обобщения того, что дают материалы археологии для понимания истории Африки уже после перехода к металлическим орудиям. Поэтому зарождение идеи выпуска такой книги, как «Железный век Африки», было естественным и логичным итогом определённого этапа в развитии науки, которая за два десятилетия перед выходом книги совершила резкий качественный скачок с появлением новейших методов датировки.
Надо сказать, что редактор книги, видный британский археолог Пол Шинни, и авторы вошедших в неё статей имели в виду не ограничиться простой сводкой археологических данных, а нарисовать на её основе более или менее полную картину развития общества и культуры в разных частях Африки, с использованием также материалов письменных источников и устной исторической традиции.
Такой подход, вне всякого сомнения, следует считать наиболее плодотворным. Но он же обусловил и определённые затруднения, которые неизбежно должны были возникнуть перед авторами и отразиться на содержании книги. Связано это прежде всего с неопределённостью самого термина «железный век» при употреблении его в избранном авторами контексте. Едва ли случайно в книге отсутствует строгое определение данного понятия в такой связи. В самом деле железный век тропической части Африки, по существу, продолжается до самого колониального её раздела, если иметь в виду более или менее самостоятельное развитие культур народов, населяющих эту часть континента. Поэтому желательно было бы определить какой-то хронологический рубеж, за которым археологические материалы — ведь книга-то посвящена всё же в основном им — уступают первенство источникам других категорий. Это тем более следовало сделать, так как археология, как известно, имеет существенные ограничения в показе исследователю различных сторон жизни изучаемого общества: одно дело — материальная культура, но совсем иное — социальная и политическая организация, которую материалы раскопок практически раскрыть не в состоянии. В этом смысле, кстати, очень характерна глава о Гане, написанная П. Озанне: ведь описание государства Ашанти в пору его расцвета дано здесь на основании именно письменных материалов XVII-XIX вв.
Отсутствие единого хронологического рубежа — а он, видимо, может быть установлен при всех локальных превратностях истории в том или ином районе — привело к тому, что одни главы доведены авторами (например, Р. Мони) лишь до начальных этапов европейского знакомства с описываемым регионом, другие же чуть ли не до колониального раздела (например, глава Б. Фэгэна о Замбии и Зимбабве). Оба подхода вполне законны, да и развитие разных частей Африки, конечно же, шло неравномерно. Но именно тем бы и был полезен единый рубеж, что заметно облегчил бы возможность оценить как раз эту неравномерность путём сравнения отдельных регионов. Ведь не случайно Р. Оливер и Б. Фэгэн, авторы вышедшей четырьмя годами позднее сводной работы по истории Африки, ограничили её примерно серединой XV в., временем первого контакта с европейцами, приняв за точку отсчёта середину I тысячелетия до н.э. и
(189/190)
охватив, таким образом, по существу, тот же самый период становления и развития обществ с железной индустрией, что и «Железный век Африки». [2]
Читатель, несомненно, обратил внимание на встречающееся в книге структурное несовпадение отдельных глав. В этом отношении, видимо, можно считать как бы «полярными» разделы о Западном Судане (Р. Мони) и о бассейне Конго, Руанде и Бурунди (Ж. Нанкэн). Если в одном случае мы имеем как бы образец источниковедческого описания истории обширного региона, то во втором все сводится к чисто археологическим материалам. Несомненно, это различие видели авторы и редактор книги, но различное состояние изученности разных частей континента и разный состав корпуса источников делали такое расхождение совершенно неизбежным.
Надо сказать, что для нас представляется неприемлемым, да и просто неверным, встречаемое в отдельных главах книги резкое противопоставление истории и «предыстории». С этой точки зрения историей признаётся только тот период общественной эволюции, для которого существуют письменные источники; все остальное — либо «предыстория», либо в крайнем случае — «протоистория». Этот неокантианский по своему философскому смыслу подход к историческому исследованию, довольно распространённый на Западе, опасен не только тем, что по таким критериям большинство народов Африки оказывалось в изображении колониальной историографии «неисторическим» — как раз в этом у нас нет никакого основания упрекать авторов «Железного века Африки», — но и тем, что исходит из представления о принципиальной непознаваемости прошлого человечества до появления письменных источников. Такое традиционное для западной науки разделение становится особенно бессмысленным в наши дни, когда новые методы исследования расширили познавательные возможности исторической науки.
В работе, посвящённой железному веку огромного субконтинента, одно из центральных мест мог бы занять вопрос о времени появления железа и путях его распространения в Африке. Известно ведь, что, за исключением юга Мавритании, где существование бронзового века было окончательно установлено работами французской исследовательницы Н. Ламбер, [3] повсеместно к югу от Сахары произошел непосредственный переход от камня к железу. И в этой связи в научной литературе оживленно дебатировался и вопрос об автохтонном, или заимствованном, происхождении африканского железа из Передней Азии, где оно зафиксировано уже во II тысячелетии до н.э. На автохтонности особенно настаивают некоторые африканские учёные и особенно публицисты. Но, строго говоря, сколько-нибудь серьёзных доказательств её до сего времени в науке нет. И авторы книги, с одной стороны, как это делает, скажем, Дж. Саттон, не без основания указывают, что поиски «прародины» африканского железа — занятие вообще-то довольно бессмысленное, а с другой — исходят из молчаливого предположения, что железо и орудия из него появились в описываемых в книге областях континента из Северной Африки, причём двумя возможными путями: непосредственно через Сахару или из долины Нила при посредстве особенно Мероэ, где существовала довольно развитая металлургия.
Что касается времени начала железного века на континенте в его субсахарской части, то все авторы более или менее единодушно относят его к середине I тысячелетия до н.э., хотя становление индустрии железа было достаточно длительным процессом, завершившимся, например, во внутренних районах Восточной Африки лишь к середине I тысячелетия, а в Южной Африке — и того позже. Гораздо больше внимания уделяется в книге показу неразрывной связи между распространением железа и ускоренным становлением производящего хозяйства в отстававших по темпам общественного развития частях континента. В частности, с распространением железных орудий непосредственно связана была миграция бантуязычных народов в Восточную, Центральную и Южную Африку. Значение этой миграции очень хорошо видно хотя бы в том, что в Южную Африку, остававшуюся до того времени зоной безраздельного господства каменной индустрии, связанной с населением буш-боскопоидного антропологического типа, вместе с мигрантами-банту пришёл с севера «готовый железный век», по выражению Р. Инскипа. Такой перенос индустрии железа в новые районы ни в коей мере не означал, впрочем, немедленного всеобщего перехода к железным орудиям. Материалы практически всех описываемых в книге частей Африки говорят, напротив, о достаточно долгом параллельном существовании
(190/191)
железа и камня как основных конструктивных материалов. И если, по выражению Дж. Саттона, «железное копьё символизировало власть, железная мотыга… благоденствие», то не столь уж редко происходило и превращение каменных орудий определённого вида в неотъемлемую часть ритуалов, связанных с религиозными верованиями, — как это было с полированными каменными топорами, о которых говорится в главе, написанной Ф. Уиллеттом.
Обобщаемые в книге данные показывают читателю и глубокую преемственность в развитии африканских культур железного века, и существование с давних времён довольно интенсивных культурных связей между разными областями континента, с одной стороны, между Африкой и внешним миром — с другой. Так, в Нигерии, на западе континента, культуры народов йоруба и эдо отличает сохраняющаяся на протяжении двух тысяч лет преемственность по отношению к культуре Нок — самой ранней из известных в Тропической Африке культур железного века, хотя эти культуры испытали сильное внешнее воздействие со стороны европейцев. А на восточном побережье Африки сложилась на бесспорно африканском субстрате своеобразная афро-исламская, как именует её Н. Читтик, цивилизация, ориентированная почти исключительно на контакт с Аравийским полуостровом и странами Персидского залива и Южной Азии. Впечатление многообразия и исключительного богатства культур народов Африки — одно из главных при знакомстве с «Железным веком Африки».
Конечно, сейчас, по прошествии десяти лет со времени выхода книги в свет, не так уж сложно заметить те или иные шероховатости и даже недостатки содержательного или структурного характера, особенно после выхода самых первых томов таких крупных сводных трудов по истории Африки, как «Кембриджская история Африки» или «Всеобщая история Африки» — международное издание под эгидой ЮНЕСКО, — в которых археология занимает подобающее ей место. Но, во-первых, бо́льшая часть таких шероховатостей и недостатков, как уже говорилось, обусловлена состоянием изученности тех или иных областей континента; во-вторых же, созданная авторами «Железного века Африки» сводка археологического материала послужила необходимым и очень полезным этапом на пути подготовки упомянутых обобщающих изданий (в обоих принимают участие и авторы книги). Да и вообще, пожалуй, трудно испытывать что-либо, кроме благодарности, к людям, взявшимся за такое непростое и нелёгкое дело и в целом успешно его выполнившим.
К оценке их труда можно добавить и следующее. За годы, которые прошли с момента выхода книги в свет, наука, естественно, не стояла на месте. Хотя археология железного века Африки и не имела за это время таких сенсационных открытий, как, например, палеоантропологические находки в долине р. Аваш или около оз. Рудольф, отодвинувшие происхождение человека ещё на полтора-два миллиона лет в глубь веков, продолжались и исследования и их публикация. Было, например, получено немало новых радиоуглеродных датировок, в частности по внутренним областям Восточной Африки. Начата публикация результатов раскопок на городище Ниани — столицы средневекового Мали, осуществляемых совместной гвинейско-польской экспедицией; об этих раскопках мимоходом упоминает в своей главе Р. Мони. Регулярно выходит и заслужил высокую научную репутацию «West African Journal of Archaeology», о котором Ф. Уиллетт говорил в книге ещё в будущем времени. Показательно, однако, что в последнее десятилетие результаты проводившихся археологических и исторических исследований не требуют сколько-нибудь существенного исправления тех тенденций в оценке прошлого Африки, которые были намечены в нашей книге. Она и сегодня остается одной из самых авторитетных сводок археологического материала, раскрывающего историю народов, населявших Африку к югу от Сахары две с половиной тысячи лет назад. Это и позволяет рекомендовать книгу «Железный век Африки» советскому читателю.
Л.Е. Куббель
[1] См., например: Background to Evolution in Africa. Ed. W.W. Bishop and J.D. Clark. Chicago, L., 1967.
[2] R. Oliver and B. Fagan. Africa in the Iron Age, с 500 В.С. to 1400 A.D. Cambridge, 1974.
[3] N. Lambert. Les industries sur cuivre dans l’Ouest Saharien. — «West African Journal of Archaeology». 1972, vol. I, №1.
наверх
|